- Общество

Жизнь на линии. Центр психического здоровья в Украине стремится уменьшить человеческую цену войны

Киев — На третьем этаже неприметной белой трехэтажного здания в промышленном районе столицы Украины операторы отвечают на телефонные звонки, и эти разговоры могут решить вопрос жизни или смерти.

Не так давно, например, работница почти час говорила с абонентом и плакала, слушая, как трудно ему было сообщать родным и близким, что их сын, муж, отец был убит на войне, которую ведет Россия в Донбассе.

А на другой день операторка терпеливо поддерживала кого-то, кто никак не мог начать говорить. «Вы начинайте, когда будете готовы, я вас слушаю», — повторяла она каждые 10 или 20 секунд.

Для операторов, которые работают здесь, — помочь людям в «темные моменты» и «стабилизировать» их, говорит Пол Найланд , основатель и директор благотворительного фонда « Линия жизни Украины », или английском Lifeline Ukraine . Это первая всеукраинская телефонная «горячая линия» для предотвращения самоубийств и поддержания психического здоровья, которая работает круглосуточно без перерывов и выходных.

Эта линия, основанная в октябре 2019 года, пытается помочь решить проблемы военных и других участников боевых действий во время войны, унесшей жизни далеко более 13000 людей и затмила жизни множества других — от родственников и друзей жертв к тем, кто с линии фронта пытается вернуться к невоенного жизни.

Многих ветеранов войны, продолжается с апреля 2014 года, научили целиться, стрелять и убивать. Но мало кого учили тому, как справиться с возможными психологическими последствиями или стрессами гражданской жизни после возвращения с войны.

«Они вышли из военной иерархии, где выполняют приказы, делают ненормальные вещи, а затем возвращаются в ситуацию, где люди делают свои нормальные ежедневные дела», — говорит Найланд, который родился в ирландском Дублине, а в Киеве живет с 2003 года.

Он начинал по привлечению иностранных инвестиций в рынок коммерческой недвижимости, а в конце 2008 года купил англоязычный журнал What’s On Kyiv и также стал издавать журнал Panorama, распространялся в самолетах «Международных авиалиний Украины».

Ветераны войны, вернувшись к гражданской жизни после многих месяцев на линии фронта, часто имеют обостренное чувство «гиперпильности», потому что не прошли надлежащей «декомпрессии», выхода из состояния стресса, сказал Радио Свобода Найланд в своем колцентр.

«Вы спасли жизнь»

Эмоциональное состояние тех, кто звонит туда, часто на низком уровне и дальше по спирали идет вниз из-за накопления проблем, говорит Найланд. После возвращения с войны, отмечает он, это частая ситуация: «У них возникают трудности в семье, отношения могут ломаться, они начинают пить, теряют работу …»

Сутью существования «Линии жизни» должны быть около 400 000 ветеранов российско-украинской войны. Но примерно с семи тысяч звонков на «горячую линию» со времени ее основания в октябре 2019 лишь около 10 процентов были от этой группы.

И независимо от того, кто звонит, цель «горячей линии», говорит Найланд, по сути, та же: «Если удается извлечь их из их нынешнего состояния и настроения в течение 15 минут, то это спасенная жизнь».

Эксперты, говорит Найланд, отмечают, что желание покончить с собой сугубо эмоциональное, поэтому «это« золотое окно »помогает разбить тот ход мысли, который их ведет, и дать возможность их естественной свободы к выживанию вернуть себе контроль».

Хотя война на востоке Украины продолжается уже седьмой год, системная психологическая поддержка ее ветеранов только зарождается, говорит Радио Свобода Ульяна Супрун . Она родилась в американском штате Мичиган, с июня 2016 К августу 2019 была исполняющей обязанности министрини здравоохранения, а ныне возглавляет основанную им аналитическую общественную организацию Arc.UA .

Как говорит Супрун, она видит, насколько необходима психологическая поддержка Украинский, которые пытаются справиться со своими проблемами.

Ко времени, когда она стала исполнять обязанности министрини здравоохранения, война в Донбассе длилась уже более двух лет — и уже тогда Супрун видела недостаток психологической поддержки военных на всех стадиях, от предыдущего боевого злагоджування к службе на фронте, а затем освобождение в запас после месяцев участия в боевых действиях.

«Не осуществлялось практически никакого профилактического психологического тренировки», — говорит она, — отчасти потому, что его и не было в украинской армии, которое унаследовало «советскую систему, в которой не было понимания, что на самом деле нужно».

Военных посылали на фронт практически без военной подготовки, не говоря о подготовке психологическую, говорит она. А у добровольцев официальной военной подготовки и вообще не было.

Супрун сравнивает украинскую ситуацию с ситуацией в США, где многие семьи военных живут с ними на военных базах, где действуют группы поддержки, в то время как сами военные воюют за рубежом. В Украине же, говорит она, украинцы «воюют на своей земле» и, бывает, «приезжают домой в отпуск на выходные, не имея промежутка времени, чтобы выйти из стресса».

Некоторые же проводит на линии фронта по шесть месяцев — слишком долгое время, говорят Супрун и другие специалисты, — «и увольняются в запас, не имея времени на приспособление к гражданской жизни».

Найланд взялся за организацию своей «горячей линии» после того, как принял участие во встрече с Супрун, которую она созвала в июне 2018 года, чтобы преодолеть эту проблему.

Оба они верили, что лучше будет сделать это через неправительственную организацию, потому что связь такой организации с государством был бы двойной отрицательным стимулом для потенциальных клиентов: опасением, что, как в советские времена, их будут ставить из-за проблем с психическим здоровьем, и беспокойством, что власть использует «горячую линию» для сбора персональной информации о них.

«Большое чувство неотложности»

Война в Украине — одна только из двух, которые вспыхивали в Европе за последнее десятилетие. Но возвращение ветеранов к мирной жизни — это вызов для многих обществ.

С 1980 года в всем мире предпринимались попытки оказывать всеобъемлющую психологическую поддержку бывшим участникам боевых действий, чтобы преодолеть последствия стресса, понесенного в боях, и, главное, выявить первые признаки еще более серьезных симптомов, связанных с посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР), говорит Эйприл Начурал , ведущая американская фахивчиня из травматического стресса. Она помогала научить более 30 операторов, которые работают в фонде Найланда.

2016 Начурал начала работать с украинскими военными психологами, которые должны «большое чувство неотложности» в осознании того, что надо сделать, чтобы справиться с вопросами, связанными с ПТСР и самоубийствами среди ветеранов.

Исследование Украинского научно-исследовательского института социальной и судебной психиатрии и наркологии МЗ Украины, которое было обнародовано 2017 года и охватило 941 участника боевых действий, установило, что в 34 процентов из них было диагностировано ПТСР, а еще в 38 процентов — расстройство адаптации (РА) .

Рядовой срок военного обучения к отправке на фронт составлял один месяц, установило исследование, — и более 95 процентов участников «отметили недостаточность психологического обучения и поддержки».

Почти 20 процентов тех, кто имел ПТСР или РА, проявляли «суицидальные мысли», говорится в исследовании.

Украинские военные, как правило, не публикуют статистики о самоубийствах среди действующих военнослужащих или тех, кто уволен в запас.

В апреле 2018 Александр Третьяков , председатель парламентского комитета по делам ветеранов, говорил, что более 1000 ветеранов войны в Донбассе покончили с собой.

Председатель директората реабилитации, медицинского обеспечения и социальной реадаптации ветеранов Министерства по делам ветеранов Всеволод Стеблюк сообщал Радио Свобода, что за период с 2014 до 2018 года было сообщено о 560 самоубийств «на фронте и по возвращении».

А за последние два года среди уволенных в запас было зарегистрировано еще 72 самоубийства, сказал Стеблюк в интервью, которое он дал в ноябре.

В первый год войны в Донбассе, когда бои были кровавыми, на фронт для поддержки войск отправилась «армия капелланов», многие из которых был изучен психолог, говорит отец Андрей Зелинский , заместитель руководителя департамента военного капелланства Патриаршей курии Украинской греко-католической церкви.

Начиная с 2014 года, Зелинский провел в общей сложности более трех лет в зоне боевых действий, в том числе в таких горячих точках, как Пески под Донецким аэропортом или Дебальцево. И там, и там украинские войска испытывали в боях значительные потери.

«Украинская армия не была готова тактически, духовно и психологически» поддерживать своих военнослужащих, говорит Зелинский. «Капелланы были среди тех, кто первый дал психологический компонент духовной поддержки в том, чтобы преодолеть стресс», — сказал он.

Зелинский, который имеет психологическое образование, говорит, что пытался удержать военных он погружения в состояние ПТСР тем, что поощрял их «осознавать свои чувства». По его словам, если этой проблеме не противостоять должным образом, «возникнут серьезные вызовы относительно психологического здоровья наших ветеранов».

Всеволод Стеблюк с Минветеранив говорит, что сейчас ротация в зону боевых действий ограничена максимально до трех месяцев — по сравнению с шестью ли девятью месяцами, как бывало в прошлом. По его словам, ранее, в «горячей фазе» войны, короче ротации часто были нереалистичными, потому что в армии просто не хватало личного состава.

Бывший украинский морской пехотинец, ныне 45-летний Василий Бондарь провел восемь с половиной месяцев на линии фронта в Широкино неподалеку Мариуполя. Его позиция, расположенная в нескольких сотнях метров от враждебной, часто испытывала стрелковых и артиллерийских обстрелов. После увольнения в запас 2017 он не прошел психиатрического освидетельствования.

Его взвод — в полном составе это было бы около трех десятков бойцов — был растянут почти на три километра линии фронта. Его батальон оставался там без ротации полтора года, рассказал Бондарь Радио Свобода.

И ко времени, когда их наконец сняли с фронта и перевели в пункт постоянной дислокации дальше на запад, сказал он, их души «были разрушены». Некоторые из его части дезертировал, не дождавшись демобилизации, говорит Бондарь.

Опять приспособиться к гражданской жизни в Киеве продлилось Бондарю около года. «Я заставлял себя привыкнуть к тому, что незнакомые стоят у меня за спиной, и я все ходил и ходил в магазин, чтобы купить еще какую-то мелочь», — вспоминает он. По его словам, на него все еще время от времени накатываются воспоминания о войне.

По словам Зелинского, сейчас каждая воинская часть имеет штатного психолога.

А Стеблюк говорит, что после увольнения в запас военнослужащие сейчас проходят обязательную трехдневную «декомпрессию» — специальную психологическую реабилитацию. Желающие также могут дополнительно взять отпуск на 18 дней, прежде чем вернуться к гражданской жизни.

Впереди долгий путь

Министерство по делам ветеранов, созданное только два года назад, добивается принятия законодательства, что должно урегулировать психологические стандарты, говорит Стеблюк.

А в войска впереди еще долгий путь, заявил американский исследовательский центр «Атлантический совет» в сентябрьском отчете, названном «Путь из Донбасса: Украина должна насущную необходимость защитить своих ветеранов».

Как говорится в отчете, перед ветеранами возникают несколько «кризисов» из-за недостатка внимания к ним, «среди которых высокие уровни самоубийств, безработицы или неполной трудоустройства и домашнего насилия».

В документе приветствовали создание Минветеранив, но обратили внимание, что «политики и лидеры гражданского общества соглашаются: стране нужна всеобъемлющая стратегия ухода за ветеранами».

По мнению Найланда, министерство создали слишком поздно. По его словам, «каждая страна в мире, которая оказывается в ситуации войны, должен преодолевать последствия этого, а Украина создала министерство только на четвертый год войны». «По-моему, это халатность», — считает он.

А между тем его фонд «Линия жизни Украины» с момента основания чуть больше года назад развивается дальше.

Он нашел помещение, за которое с него не берет арендной платы владелец автосервиса, племянник которого воевал на войне, операторы мобильной связи выделили ему за малые деньги линии для бесплатных звонков. И, начав с четырех мобильных телефонов, «горячая линия» Найланда имеет сейчас компьютеризированную систему контактов с клиентами, а ее номер указан на сайте Министерства по делам ветеранов.

А на недавней американский День благодарения в конце ноября Американская торговая палата в Украине присудила Найландови свою ежегодную награду за лучшее достижение за создание этой «горячей линии».

Как говорит Найланд, ее операторы, некоторые из которых сам является ветераном войны в Донбассе, отвечают на звонки — многие из которых поступает от встревоженных подростков, жертв домашнего насилия и других людей, не причастных к войне, — в среднем в течение семи секунд.

А когда речь идет о ветеранах и других, кому диагностируют посттравматическое стрессовое расстройство, он не согласен со словом «расстройство».

И вспоминает, как однажды американец, ветеран Вьетнамской войны, который стал психологом и помогал обучать операторов «горячей линии», сказал: «Нет у меня никакого расстройства … У меня нормальная реакция после пребывания в ненормальных обстоятельствах».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *