- Донбас

«Революция на граните» не закончилась до сих пор — авторы фильма

30 лет назад украинские студенты попытались перезапустить власть в советской Украине по примеру Польши — люстрации, просмотром истории, отказом от каких бы то ни было форм союзничества с Москвой — но добились лишь отставки главы правительства советской Украины Виталия Масола.

Сегодня участники студенческой голодовки в центре Киева — Революции на граните — говорят, что именно из-за их поражения стала возможна «ДНР».

Каким был первый массовый протест против управляемости Украине Москвой, и почему он потерпел поражение? Почему студенты были готовы погибнуть на Майдане? И в чем сходство того конфликта с войной в Донбассе?

Об этом в эфире Радио Донбас.Реалии говорили режиссер фильма «Революция на граните» Дмитрий Джулай и журналист фильма Евгения Степченко.

— Как появилась идея фильма — рассказать очередной раз о Революцию на граните? Чем он отличается от других фильмов?

Дмитрий Джулай: Идея появилась в нашей продюсера Ирины Малыхин, которая тоже была автором этого фильма. Очевидно, что для нее это была важная дата: она участвовала в этих событиях, ночевала в университете Шевченко, когда его захватывали. Плюс в этом году — 30 лет Революции на граните.

Фильмов об этом событии не так много было сделано: я знаю о двух. Но, мне кажется, не было такого широкого контекста: подавалась исключительно позиция студентов, а нам бы хотелось захватить позицию и тогдашней власти, и силовиков, и КГБ.

Нам удалось записать начальника 5-го управления КГБ, знал о тех событиях, непосредственно был тогда руководителем. Нам хотелось сделать объективную картинку событий 30-летней давности: чтобы с сегодняшнего взгляда понять и проанализировать те события — понять, это была победа, или поражение, или в тех событиях как раз и кроются все проблемы, которые у нас сейчас есть, что в то время недоработали, или наоборот — это была большая победа, которая привела к независимости Украины.

Что удалось выяснить благодаря тому, что вы привлекли к фильму и силовиков, и сотрудников Комитета государственной безопасности. Какова была их позиция? Сейчас они говорят, что не хотели разгонять студентов.

Дмитрий Джулай: К сожалению, мы не знаем объективной правды, какая ситуация тогда была. Силовики рассказывали, что действительно не хотели разгонять. Но, возможно, события, которые разворачивались, не способствовали тому, чтобы разгонять этих студентов, ведь мы знаем события августа 1991: ГКЧП и к чему это привело — развала Советского Союза.

Очевидно, если бы силовыми методами разогнали студентов, можно было бы встретить сопротивление общества, это могло бы вызвать негативные последствия. Как рассказывает нам Петр Подгайный, руководитель 5-го управления КГБ УССР, тогда включались другие методы, несиловые. Включалась агентура, беседы с лидерами, различные действия оперативные, пытались склонять к сотрудничеству, потому что с каждым днем, как говорил Вячеслав Кириленко, участник акции, протесты нарастали — и это была бы кровавая бойня, если бы сносили эту площадь.

Еще мы поставили себе целью рассказать о политической составляющей, раздробленность и студентов, и политической оппозиции, «Народного движения», ведь основная из требований студентов была — перевыборы в Верховную Раду. К сожалению, ни «Народный совет», ни коммунисты не хотели идти на это. Студенты говорили, что это было народное подъема, «Народный рух» мог бы получить это больше мандатов в Верховной Раде, и таким образом изменить политическую ситуацию. Но, к сожалению, было такое разногласия.

Нам удалось записать Игоря Юхновского, голову «Народной Рады», который искренне сказал, что не видел необходимости в этом требовании студентов. Очевидно, никто в высших кругах эту требованию не продвигал, и она не увенчалась успехом. Только в 1994 году в Украине были перевыборы.

— То есть требования улицы были более радикальными, чем готовы были тогдашние политики, так называемая «Народный совет», в Верховной Раде?

Дмитрий Джулай: Абсолютно, требования были радикальные и самое главное — умные. Потому что в то время в парламенте были коммунисты, так называемая «группа 239». Очень сложно было проводить какие-то решения. А «Народный рух» был в оппозиции, но они почему-то боялись, что могут и меньше мандатов получить. В принципе, логика есть. Соцопросов никто не проводил. Нужно было чувствовать тот момент, и «Народный совет» вот так его чувствовала — не радикально.

— Как удалось уговорить силовиков на комментарии для фильма? Которая была у них мотивация дать интервью?

Евгения Степченко: На самом деле нам это не удавалось очень долгое время. Мы где-то примерно две-три недели звонили в союз ветеранов МВД, писали очень много запросов. В конце концов нам помогла наша гостевая редактор Валентина Павленко: не знаю, как ей это удалось, но она даже Леонида Кравчука уговорила. Мы пытались сначала записать комментарий Евгения Марчука, который в то время был первым заместителем управления КГБ в Украине, и в то время министра внутренних дел — никто не соглашался, не хотел с нами говорить: не брали трубку, не отвечали на сообщения.

Дмитрий Джулай: Мы очень много перерыли архивы, пожалуй, все, что было в Украине. Архивные кадры просто уникальные, можно увидеть Маркиана Иващишина в первый день этого протеста, уникальный митинг 6 мая, когда ветераны «Коммунистической партии» проходили мимо студенческий площадь, и все думали, что сейчас будет разгон. Самое интересное для меня лично, что мы нашли записи Верховной Рады 1990 года — очень контрастируют комментарии современные и с теми, которые давали депутаты Верховной Рады именно в тех событиях 1990 года. Леонид Кравчук тогда говорил, что не будет идти на диктат студентов, требования улице, он осуждал все эти действия, просил, чтобы девушек убрали с площади Независимости, чтобы они не голодали. То есть он был достаточно радикально настроен к происходящему.

Если сравнить те слова, утверждение с современными, мне кажется, можно более глубоко понять, что тогда происходило и какое напряжение было во время Революции на граните для власти.

— Меня поразили в этом фильме кадры, когда сторонники «Компартии» проходили мимо студентов, лежали на граните в центре Киева, и скандировали «фашизм не пройдет!». Почему украинских студентов называли фашистами?

Дмитрий Джулай: Не могу сказать, но очевидно это показывает, что карта, которая разыгрывается сейчас, разыгрывалась и тогда. И методы, которые сейчас используются, использовались и тогда. Это еще раз показывает: то, что начали 30 лет назад, не закончилось и сейчас.

— Как относились киевляне к этому протесту? Был тогда определенный раскол в обществе?

Евгения Степченко: Все герои говорят, что киевляне очень поддерживали: кто еду приносил, теплые вещи, раскладушки. Там же были не только голодающие. Были люди, которые, например, обслуживали лагерь. Киевляне, особенно в тот день, когда был марш ветеранов, 6 октября, стали стеной между ветеранами и голодающими студентами. Если вы посмотрите фильм, там есть интересный момент, когда они благодарят милиции, не дали их разогнать. Стоял палаточный городок, стояли киевляне, милиция тогдашняя, и уже потом проходили ветераны по площади нынешнем.

Дмитрий Джулай: Маркин Иващишин говорил, что в первый день, конечно, получилось большинство киевлян, львовян, но были люди и из Луганска. Знаю, что некоторые студенты ездили в Луганск, Донецк и там проводили митинги в свою поддержку.

Когда революция продолжалась уже 8 дней, они поняли, что нет каких-то результатов: они голодают, их как будто не замечают, и студенты начали разъезжаться по всей Украине, поднимать протесты в разных городах. В частности, это было в Запорожье, Донецке. В то, если я не ошибаюсь, как раз были митинги шахтеров и Степан Хмара, который тоже голодал, депутат от «Народного руха», ездил на Донбасс и пытался заручиться поддержкой у шахтеров, чтобы они поддерживали студенческие требования. Требования шахтеров в то время, как я помню, были недостаточно политическими, а требования студентов были сугубо политическими: они пытались изменить Верховную Раду, убрать тогдашнего премьера, старались, чтобы руководство Украины не подписывали союзный договор. А если не подписывается союзный договор, это означает, что Украина является независимым государством.

— Есть объединяет участников Революции на граните убеждение, что она не победила, что провалилась? В чем они видят главную заслугу революции?

Евгения Степченко: Некоторые считают, что это не стало победой, надо было все же полностью изменить власть. В интервью Василий Дурдинец сказал, что студенты слишком идеализировали ситуацию в Украине. Он как первый заместитель Министерства внутренних дел в то время говорил, что очень много ездил, и не все регионы тогда разделяли взгляды голодающих студентов. Перевыборы в Верховную Раду так и не состоялись. Хотя большинство из них, если бы это произошло, Украина бы стала на совершенно иной путь.

— Что дали бы эти выборы? Один из героев говорил, что был шанс на то, что Украина пойдет по польской модели, полностью обнулить советскую систему. Как бы это выглядело?

Дмитрий Джулай: На самом деле никто не знает, это было бы так. Олесь Доний говорит, что это упущенный шанс для Украины. В то же время Василий Дурдинец (он был тогда коммунистом, входил в «группу 239»), говорил, что это переоценка, все равно остался бы паритет бы таков: большинство коммунистов и меньшинство «Народного движения».

То есть трудно говорить с позиций «если бы так было». Но мы знаем, если бы все же большинство получила «Народный Совет», «Народный рух», мы бы не увидели в 2014 году уже коммунистов. То есть коммунисты в течение всего этого периода после независимости были у власти. Выборы не прошли, а за то время они смогли уже разные договорняки провести с демократами, освоить деньги партии, прибрать к рукам заводы (так называемое понятие «красных директоров»), стать главными царями на своих предприятиях. Неудивительно, что в 1994 году НЕ Вячеслав Чорновил или кто-то еще из демократов стал президентом, а «красный директор», генеральный директор «Южмаша» Леонид Кучма. И Украина, опять же, пошла по совершенно иному пути.

Мы не знаем, если бы были выборы, победили бы демократы. Но если это была бы полностью победа, демонтаж коммунистической системы, очевидно, Украина пошла бы по другому пути. Но и очевидно, что почти невозможно, чтобы так произошло, потому что куча различных травм, бомб замедленных действий, которые оставила коммунистическая власть после этого. Так просто Украина не могла бы ступить на тот путь, как это сделали прибалты, чехи, словаки, по моему мнению. А потом со временем эти проблемы начали бередить политики, использовать это в своих целях и разрывать Украину на куски. Сначала I, II, III сортами, затем украинском, русском языках, собственно, эта ситуация и привела к образованию «ДНР» и «ЛНР», на чем сыграли очень хорошо наши северные соседи. Решили эту войну, воспользовавшись нашими незалеченных проблемами, не было диалога между различными регионами Украины, в частности с Донбассом. И вот мы имеем, что имеем, а это проблема этой 30-летней давности в частности.

— С кого брали пример украинские студенты? Были перед глазами протесты, на которые они ориентировались?

Дмитрий Джулай: Олесь Доний говорит, что краем уха слышал о парижских протесты, но он ничего не знал об этом. Они на собственном опыте изобретали новый «украинский велосипед».

Я бы не сказал, что это полное поражение студентов. Это одновременно и поражение, и огромная победа, потому что впервые в истории советского государства сбросили одного из высших руководителей — премьера Масола: власть пошла на требования студентов, требования улице. И это была огромная победа улице, но в то же время она, к сожалению, не была доведена до конца.

Подпишитесь на нашу пятничную рассылку «Неделя в Донбассе». Все важное о регионе коротко — лишь в одном письме в неделю!

ПОСЛЕДНИЙ ВЫПУСК РАДИО ДОНБАС.РЕАЛИИ:

(Радио Донбас.Реалии работает по обе стороны линии разграничения. Если вы живете в ОРДЛО и хотите поделиться своей историей — пишите нам на почту Donbas_Radio@rferl.org , в фейсбук или звоните на автоответчик 0800300403 (бесплатно). Ваше имя не будет раскрыто).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *