- Общество

«Нас учили смеяться над страшными трагедиями наших родных» — внучка раскулаченного казацкого рода Зайцев

Радио Свобода продолжает публиковать письма с редакционной почты, поступающих в рамках совместного с Национальным музеем Голодомора-геноцида проекту — «Раскулачивание: как сталинский режим уничтожал украинское свободное крестьянство». На этот раз это свидетельство о казацкий род Зайцев с Полтавщины. Внучка раскулаченного Карпа Павловича Зайца пересказала не только то, что узнала от своей бабушки, но и поделилась своими воспоминаниями о том, как работала советская пропаганда.

Раскулачивание — непонятное слово современным молодым людям. А какой ужасный смысл оно несло в себе! Хотя «совковые» (советский строй называли «советами» или «советами», от русского слова «совет» — ред.) Пропаганда сумела превратить его в нечто смешное — в художественных произведениях той поры, в кино, в литературе.

Я родилась уже тогда, когда молодежь вынуждена была потреблять всю надуманную ложь о счастливом наше детство и «героические» поступки комсомольцев с коммунистами в те ужасные, как выяснилось, невыносимые и трагические времена для моего народа.

Нас заставляли читать в школе литературу, в которой мы еще не способны были выхватить завуалированную риторику писателя, иначе тот произведение не было бы напечатанным; нас водили смотреть фильмы по этим же произведениями, где мы, дети, тоже были не готовы отгадать истинный смысл, в некоторых трудах великих режиссеров и актеров. Мы жили в тотальной лжи и нас еще заставляли утверждать, на разных парадах, циничные лозунги о нашем «счастливое детство». Мы и верили.

Родители боялись откровенно говорить с детьми, чтобы им не навредить и свою карьеру, не уничтожить. Единственное, что удивляло, это то, что крестили детей все, хотя и тайно. Пожалуй, это единственное, что не очень мешало коммунистам врать и дальше, ведь церковь была вне закона наполовину. Написали какую-то историю партии, которую заставляли учить везде и всюду (не историю своей страны, а какой-то надуманной килькадесятиричнои партии). Особенности возраста нам способствовали не запаморочуватися различными проблемами, поэтому и жили все как биологический вид.

Хотя, помню, почти ежедневно, у бабушки собирались соседки-старушки и постоянно разговаривали о прошлом, вспоминая при этом «раскулачивание и голодовку». Я слушала, а когда спрашивала потом у бабушки о тех воспоминания, она неохотно отвечала, что я еще должна и могу где-то и что-то рассказать, а это неправильно воспримут, что может повлечь за собой нежелательные последствия.

Так и было. Я, действительно, обо всем пыталась узнать от учителей в школе. Так и с этими критическими вопросами полезла к историку на уроке — замене из другого предмета. Поскольку этот урок был не по программе, то почему бы его и не спросить. Мне был дан ответ, что «бабушки неграмотны и неправильно что-то там поняли».

Пришла к своей бабушке домой и рассказала, на что в ответ услышала, что именно моя бабушка грамотная и имеет похвального листа по окончании школы. И она, кстати, помогала мне учить уроки до восьмого класса по всем предметам. Так, на самом деле, соседские бабушки, а их было подавляющее большинство, были неграмотны и это меня убеждало в правоте учителя. Кого больше, тот и прав. Ли классно эту теорию используют и по сей день на выборах?!.

Конечно, совсем тайно, и с обещанием никому ничего не распространять, бабушка кое-что мне рассказала, когда я подросла, но только о нашей семье, без политических выводов. Я узнала о самом факте, что «каток» раскулачивание прошелся по моему родовые с маминой стороны.

Только очень умные и независимые, от природы, личности поднимали эти вопросы и пытались поднять весь народ, за что платили собственной свободой, здоровьем, жизнью.

Так вот о раскулачивании. Мои дедушка и бабушка, по маминой линии, были именно теми, о ком опасно было даже упоминать — раскулаченными.

Род моего дедушки Зайца Карпа Павловича — казацкий. Они были люди свободные, не знали крепостничества и очень этим гордились. Хуторяне. Они не жили в селе, а вот к ним пидселялися.

В конце XIX века в моего прадеда Павла каким-то образом вокруг, попидселялися другие соседи. И как-то так получилось, что лес, поле и сад, принадлежали прадеду, повидокремлювалися друг от друга. Лес стоял отдельно, а пространство между ним заселился незначительной общиной. Только оно так и осталось хутором — пара десятков дворов, не больше.

Поэтому были земли моего прадеда, рядом земли расстрелянного на глазах у всех без суда и следствия еще одного зажиточного казака, а посередине — участки с хижинами пары десятков безземельных соседей.

Прадед имел трех сыновей и одну дочь. Земля имеется поделилась между сыновьями, а дочь отдали замуж тоже за землевладельца. Все жили зажиточно. Мой дед воевал в Первой мировой. Один из его братьев — самый молодой — попал на войну тоже, но в самом ее конце, то не воевал. Но они оба зацепились в революционных событиях того времени. Где-то в двадцатом году прошлого века они вернулись домой и начали хозяйничать.

Прадед уже умер к тому времени. По состоянию на то время, род имел основной домик и еще один — для одного из сыновей. По закону, молодой оставался в родительском доме, а второй дом братья разделили по жребию.

Выпало, что строиться отдельно имел Карп — мой дед. Он построился в 1924 году. Их там было три усадьбы — дом моего прадеда, а с обеих сторон дома двух его сыновей.

Напротив, образовав улицу, построились наши, потом соседи и дальше несколько дворов примкнули, а земли вокруг принадлежали моему родовые с одной стороны, а с другой — были земли того расстрелянного.

Братья жили дружно и это способствовало развитию и достатка. Хотя один из них был учителем, а второй — работал служащим в банке, а именно мой дед распоряжался на земле.

Когда началась коллективизация, многие радовался тому, что у братьев-Зайцев отобрали поле и сад, оставив семнадцать сотых вокруг дома.

Дед отказался идти в колхоз, а устроился за семь верст в городе на маслозавод столяром. А уже — после раскулачивания и коллективизации — начался Голодомор.

Мой дед, говорят, был очень крепкий и сильный. Только он рискнул оставить корову для выживания. Мог защитить и семью и корову, и ближайших родственников от голодной смерти.

Корову держали просто в одной из комнат в доме, а дом очень хорошо закрывалась — и двери, и окна с тяжелыми дубовыми ставнями на болты (были когда-то такие).

Пас корову только дед после работы, а так дом стоял закрыта все время.

С соседями тоже делились молоком, то выжили все. На хуторе не умер никто, а в селе умирали люди

Поскольку мужчины имели работу в городе, им выдавали хлебные пайки, а дома было молоко и молочные продукты. Маме тогда было 11-12 годков и она говорила, что все время хотелось хлеба. Хлеб деду давали там — какие-то сто-двести граммов, то не хватало, конечно.

С соседями тоже делились молоком, то выжили все. На хуторе не умер никто, а в селе умирали люди.

В соседнем селе ходили слухи, что даже кого-то из еще из соседнего села прямо поймали и съели. Ужасно! Если это было так. Но, говорят, не было в селе ни собаки, ни кошки. О домашних животных тоже не идет. Вот такое я знаю о раскулачивании и голод в Полтавской области, неподалеку Зинькова, ныне мертвого хутора Конин, принадлежавший в сельсовет Великой Павловки.

В рамках совместного с Национальным музеем Голодомора-геноцида специального проекту — «Раскулачивание: как сталинский режим уничтожал украинское свободное крестьянствопросим тех, чей род был раскулаченный, рассказать об этом. В частности, сообщить фамилию и имя ваших родных, их возраст, количество членов семьи и года рождения детей, где они жили (село район, область), имели (земля, скот, инвентарь, помещения), как работали (сами привлекали труд наемных рабочих) и историю их раскулачивание. Важные и факты, и эмоции, которые переживали люди. Если вы фотографии или документы, просим их также нам передать.

Пишите по адресу Radiosvoboda@rferl.org

Если вы ищете сведения о своих родных, которые были репрессированы во время коммунистического террора, но не знаете, как начать поиск, — помощь вам предложат в Отраслевом госархиве Украинского института национальной памяти. Здесь открыли Консультационный центр для поиска информации о репрессированных .

Читайте еще:

90 лет начала массового раскулачивания: как Компартия уничтожила крестьянина-собственника

Раскулачивание в Одесской области: ограбление, выселение в Сибирь, «красный террор»

Подольские хроники сталинской спецоперации «раскулачивание»: разъединили и уничтожили

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *