- Политика

«Россия продолжает врать самой себе о том, что случилось в Крыму и на Донбассе» — Павел Казарин

(Рубрика «Точка зрения», специально для Крим.Реалии)

взрывоопасное прошлое

В начале 90-х в России была своя декоммунизация. Городам возвращали старые имена, улицы переименовывали. Но потом все закончилось — так же быстро, как и началось. И в этом нет ничего удивительного.

Потому что любая дискуссия о собственной истории в российских условиях упирается в неразрешимые проблемы. Кем был Ленин ? Историческим деятелем, который сумел собрать воедино государство, распалась? Или революционером, который разрушал империю при содействии третьих стран и уничтожал ее элиту? Кем был Сталин ? «Эффективным менеджером», как говорят о нем российские чиновники, или кровавым тираном?

Имеем дело с империей, недорозпалася. Которая ассимилирует покоренные народы и лишает их идентичности

Почему империя расширяла свои границы? Было это «добровольным присоединением» или оккупацией со всеми производными последствиями? Хотят национальные окраины жить вместе с Москвой, готовы к самостоятельности? Кто большую опасность для российского государства? Тот, кто совершал преступления, тот, кто говорит сегодня о них вслух?

Русская история полна неразрешимых противоречий. Потому что мы имеем дело с империей, недорозпалася. Которая поднимает на знамена границы и вертикаль власти. Которая ассимилирует покоренные народы и лишает их идентичности. Которая продолжает врать самой себе о том, что случилось в Крыму и на Донбассе — и отчаянно пытается избежать участи, постигшей все другие империи в ХХ веке.

В результате, современная Россия пытается свою историю погрузить в формалин. Пытается не допустить какой-либо дискуссии о собственном прошлом. И если кто-то начинает развенчивать мифы — как, например, директор Госархива Сергей Мироненко , который разоблачил ложь о 28 панфиловцев, — он теряет свой пост.

В этом нет ничего удивительного. К концу 20-го века территория России оказалась меньше, чем в начале того века. И ее нынешние правители пытаются законсервировать этот процесс. Надеются удержать то, что у них осталось. Единственный выход для них — это погрузить страну в анабиоз. Заморозить любую внутреннюю дискуссию.

Российские руководители любят называть себя носителями консервативных настроений. Но на самом деле речь идет о консервативной логику. Они просто пытаются заморозить природные процессы. Погрузить в патоку. Замедлить к нулю. Любая низовой активность воспринимается ими как угроза — потому что может снова вернуть страну к спорам о самом себе. Поэтому наряду с политической жизнью в заморозку отправлена ​​и любая дискуссия об истории.

Во многом это напоминает попытку обмануть естественный ход истории. Когда конструкция настолько шаткая, что боишься трогать любую деталь, закономерно опасаясь за «принцип домино». И поэтому Ленин продолжает лежать на Красной площади, а рядом в Манеже может идти выставка, посвященная 300-летию дома Романовых. Поэтому в Крыму улицы имеют имена Бела Куна, который расстреливал белогвардейцев, и, одновременно, там восстанавливают памятник Екатерине II. Кто-то скажет, что это только «примирение с собственным прошлым» — и будет прав. Потому что настоящая причина лежит в другом.

Любая попытка откровенного разговора об истории может спровоцировать вопросы, на которые сегодня в России никто не хочет отвечать

Современная Россия напоминает карточный домик, в котором опорные стенки созданные в разные эпохи. Поэтому Бутовский полигон соседствует с культом Сталина, а музей жертв репрессий — с памятником сотрудникам НКВД. Но сама конструкция настолько хрупкая, что власть боится задеть любую деталь, опасаясь за того, что вся система начнет расползаться по швам.

И оккупированы Россией территории не становятся исключением. А потому в Крыму продолжают косо смотреть на крымских татар — не желая дискутировать о двухсотлетнюю судьбу коренного народа. Стыдливо отказываются переименовывать улицы, названные в честь палачей. Пытаются вытравить из поколения, выросшего за Украину, любую память о другом отношении к прошлому. Потому что любая попытка откровенного разговора об истории может спровоцировать вопросы, на которые сегодня в России никто не хочет отвечать.

Впрочем, рано или поздно эти ответы все равно придется дать. Вопрос только в сроках.

Павел Казарин — обозреватель Крим.Реалии

Оригинал публикации — на сайте Крим.Реалии

Мнения, высказанные в рубрике «Точка зрения», передают взгляды самих авторов и не обязательно отражают позицию Радио Свобода

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *