- Общество

Александр Пономарев. вечная Покрова 

(Рубрика «Точка зрения»)

Валерий Ясиновский

Сиротеет …

Идут в мир иной Титаны, опуская на наши плечи вселенский бремя.

Залюднюють светлыми душами святых небесных кафедры, чтобы уже оттуда Вспашите нас, своих учеников, зрением Тех, кто знает все. Пристальным всевидящим взгляд не впокоенои вечности, а скрупулезно Предостережения и требовательного Надежды.

Александр Данилович Пономарев .

Удивительно сплел в этой фигуры Создатель неподдельную мягкую интеллигентность с истинно бойцовской, стальной непреклонностью. С мощью Жреца Храма, которому он пожертвовал свое Земное Причетництво.

Святого Храма украинского языка. Того предвечного Слова, неподвижно стоит на страже возле нас и на страже Украины.

Для меня он был хрестоматийным шестидесятников. Не в университете, тогда он еще только начинал свое викладацтво, деликатно, в тени блестящей Аллы Петровны Коваль.

Мы, выпускники 1981, кажется, были первыми, кого взял под крыло Александр Данилович, тогда еще не увенчан славой профессор, а только старший преподаватель. Вел семинарские занятия по практической стилистики.

На первый взгляд — вылитый тип героя раннего Тычины. «Срибнотонний». Но это была только видимость. И со временем и мы почувствовали, как в сей интеллигентно-пастельной оболочке бурлит крепкая воля, там мощная сопротивляемость тогдашним партийно-идеологическим «святынями».

Он мгновенно парировал агрессивный русскоязычный кич, попытки отмазаться от занятий, потому что «я с русского города и мне тяжело по-УКРАИНСКОЕ», а тем более какие-либо намерения — вольные или невольные — упослидиты украинский язык.

Мог так убриты самоуверенного невежды, что от серы его словам это невежество светилось на узколобых годами.

Как-то услышал, что мы с одногруппником Олегом Билыком живем в одной общежитского комнате со студентами-греками. «Общество, можно я к вам схожу? Пообщаюсь с носителями языка. Я завершаю переводить на украинский Яниса Рицоса ».

И какого вечера пришел. Пили греческий тимьяновый чай с украинским бубликами и греческим же медом, а он допоздна о чем-то оживленно журчал новогреческий с нашим Христосом и Димитрасом, которые до горели от удовольствия поговорить на родном языке с украинским, да еще и о такой знакомиту фигура.

Наши друзья-греки обожествляли Рицоса: практически каждый из их студенческого землячества имел толстый — с виду как Библия — том его стихов и поэм. Они часто и распевали их как псалмы: Рицос был для них «Орфей коммунизма», «Элладская Маяковским» …

За месяц или два мы уже держали в руках свежие-пахнющи томики украиноязычных стихов Яниса Рицоса — подарок Александра Даниловича.

Он в полной мере предстал для меня Шистдсятником позже, в конце 1980-х, когда я и сам обогатился знаниями не из тогдашних учебников и хрестоматий. Когда судьба нас свела в знаменитом хоре «Гомон» Леопольда Ященко. Он не пел, но часто бывал на концертах. Почему-то особенно запомнил его в Гидропарке, на праздновании Ивана Купала: сидел в избранном обществе Вячеслава Чорновила, Ивана Гончара, Сергея Плачинды, Анатолия Мокренко … И именно присутствие его, моего преподавателя, расковывали, снимала с меня, тогдашнего солиста , привычный трем вечного волнения перед зрителем.

Последний раз мы поговорили возле Владимирского собора. На панихиде-прощании с Леопольдом Ященко. Они были давними и добрыми приятелями.

Выпадали еще стричи на Дне факультета, но в той вечной шамотные исчерпывались несколькими приветственными приветливыми словами.

«Какая житейская сладость бывает свободна от печали?»

Он пошел на Покров, под нетленный омофор Заступнице. Но оставил нам Храм. Роскошный, величественный, несмертний.

Вичнопамьятний Воин, в оружие Света одет, слава Тебе!

Спасибо УЧИТЕЛЬ…

И низко склоняю голову.

Валерий Ясиновский — журналист, заведующий НВМ «Гринченко-информ» Института журналистики Университета Гринченко

Мнения, высказанные в рубрике «Точка зрения», передают взгляды самих авторов и не обязательно отражают позицию Радио Свобода

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *