- Политика

Ландсбергис: «Если бы Лукашенко мог расплакаться»

Профессиональные музыканты редко идут в политику. Наиболее распространено мнение, что музыка и политика — «две вещи несовместимые». В течение последних десятилетий этот тезис не менее однажды уже была опровергнута: литовский музыкант, искусствовед и общественный деятель Витаутас Ландсбергис стал в 1990 году первым лидером Литвы после восстановления ею независимости. В интервью Русской службе Радио Свобода 87-летний Ландсбергис рассказал, что между музыкой и политикой больше общего, чем многие думают.

В 1989 году Витаутас Ландсбергис на съезде народных депутатов СССР инициировал депутатский запрос относительно правовой оценки «пакта Молотова — Риббентропа». А через год при его активном участии Верховная Рада приняла декларацию о восстановлении независимости Литвы. Ландсбергис до сих пор во многом считают символом тогдашнего поворота в литовской истории, однако, по его собственным словам, музыка всегда играла в его жизни не меньшую роль, чем политика.

— Я считаю, что нет препятствий между музыкой и политикой, между искусством и политикой. Политика — это тоже часть культуры. И люди, которые занимаются политикой, так же, как и в искусстве, выражают свои стремления, идеи, свои интересы.

— Допустим, у политика есть образование, хотя бы на уровне музыкальной школы. Что она дает? Это ему помогает или, наоборот, мешает?

— Содержание человека — это его стремление, это ее творчество и реализация себя и своего окружения. Возможно, удачно или неудачно, но человек что-то делает не только для того, чтобы желудок набить, а с какими-то другими стремлениями. Конечно, некоторые ограничиваются только естественными потребностями, но мы в этом случае говорим о культуре.

— Но далеко не все политики являются примерами культурных людей.

— Это их беда и беда общества. Вот возьмите, например, медицину — у врачей часто бывает более серьезное отношение к искусству, чем к политике. Потому что врачи думают о человеке. А искусство — это именно о человеке.

— О политике тоже часто говорят, что это искусство, но только искусство возможного.

— Это игра слов. Политика — это искусство возможного и даже невозможного так же, как, собственно, искусство. Ведь что такое искусство? Это творение и выражения своего понимания мира. Каждый, кто-то добавляет к пониманию мира, становится творцом общего нашего понимания, он уже причастен к этому. Это все взаимосвязано, неразрывно и непрерывно.

— Движущая сила политиков — это их эго. Насколько его необходимо человеку искусства, в частности музыканту?

— Это просто неизбежно. Как человек может выразить себя, если у нее нет его ?! Ей нечего тогда высказывать. Оно может быть более индивидуальным, более ярким, выдающимся среди других эго, которое способно привлечь внимание и повлиять на окружающих, приспособить свое видение к общему пониманию мира. Поэтому его неизбежно в любом случае. Если его нет, то не о чем говорить.

— Когда вы смотрите на современных политиков, какая музыка у вас с ними больше ассоциируется?

Моя мечта — проводить международные переговоры у рояля

— Почему только музыка? Я когда-то сказал, что моя мечта — проводить международные переговоры у рояля. С помощью музыки договариваться с людьми, находить общее, находить взаимопонимание, причем не только рациональное понимание, но и сердечное. Все-таки политик — это человек, который тоже что-то чувствует, о чем-то мечтает. Значительно легче договориться, когда ты общаешься с человеком прежде всего как с человеком, а не как с политиком или, скажем, генералом.

— А вам приходилось использовать свои музыкальные знания в переговорах с другими политиками?

— Я бы не назвал это знаниями. Это скорее способность понимать людей через музыку или с помощью музыки, даже не говоря о ней. Человек без музыки — это опасное творение, это еще Шекспир отметил, кажется, в «Венецианском купце»:

«Тот, у кого нет музыки в душе,

Кого не тронут сладкие созвучие,

Способен на грабеж, измену, хитрость;

Темные, как ночь, души его движения

И чувство все мрачные, как Эреб ».

— То есть в современном мире способность человека слышать музыку говорит о ее способности слышать других людей?

— Понимаете, слушать музыку можно на ходу или между прочим, а можно слушать музыку и чувствовать ее, понимать, о чем она. Человек, который уже живет в музыке, открытая для нее, она открыта и для других людей. А если она глухая и для музыки, и для ближнего своего, она опасна. Такие вот глухие идут и убивают людей тысячами, убивают взрослых и детей, потому что им надо завладеть какими кварталами или городами. Это люди глухие и к музыке, и к человечности. И вот эти существа и представляют опасность для человечества.

— Сегодня одна из лидеров оппозиции в Беларуси, где продолжается противостояние между режимом Лукашенко и оппозицией, Мария Колесникова — профессиональный музыкант, флейтистка. Используя свой опыт, бы вы пожелали или посоветовали ей?

Если он заинтересуется и скажет: «Ладно, послушаем, что она там заиграет» — это будет прорыв

— Я бы пожелал ей обратиться к сегодняшнему правителя Беларуси с предложением поиграть ему на флейте. Если он разозлится, это подтвердит, что он уже не человек. А если заинтересуется: «Почему вдруг она решила поиграть мне на флейте? Ну, ладно, послушаем, что она там заиграет »- это будет прорыв.

— Музыкант должен не только хорошо играть, но и уметь заставить слушать других. Вам это умение помогало в политике?

— Это как раз общая черта музыканта и политика! Тебя или слушают, или нет. Если у тебя есть способность зацепить слушателя, значит, ты уже делаешь свое дело. Если ты политик, то твое призвание — найти слушателей. Это бывает, но иногда и безумец может успокоиться от звука флейты. Такие чудеса тоже случаются.

— Вы верите в чудеса? В том, что в тот же Лукашенко можно убедить не убивать и не бить свой народ?

Он заплакал — значит он спасен!

— Шекспир, о котором мы уже упоминали, говорил: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам». Возможно, мудрецам не снилось, что Лукашенко может прозреть, почувствовать или расплакаться. Как в фильме Феллини «Дорога», когда страшное существо плачет в конце. И это искупление, это христианское понимание человека. Он заплакал — значит он спасен! Вот если Лукашенко заплачет … Его бы на пару часов оставить с молодыми людьми, которых убили его подручные. И пусть он посмотрит на них не пять минут, отмахиваясь рукой, а пол часа или час и подумает об их матерей. Возможно, что-то у него шелохнется. Я не знаю, у меня прав или нет, но если все же есть, то это многое может изменить.

Оригинал — на сайте Русской службы Радио Свобода

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *