- Общество

Даты и события календаря памяти: Григорий Василенко — красавец, политрук, ангел-хранитель

(Рубрика «Точка зрения»)

Даты и события календаря памяти

Своего дяди Григория, отца старшего брата, я знаю только из фотографий и услышанного из уст своих родителей. Мама моя, как и всякая женщина, больше склонна была к портретной описания: «Красавец был Гриша … С русыми волосами, синеглазый, статный. Девушки за ним горлышко увивались … »И подсовывала как ту, так другую фотографию:« Вот он, Гриша наш … Правда, на папу вашего похож? .. »

Сходство было поразительным, и поэтому, наверное, мы росли на невероятно теплой симпатии к своему дяде — одного из шести детей нашей единой бабушки Прасковьи (маминым родителям, погибшим под косой коллективизации и порожденного ею голодного лихолетья, не суждено качать внуков). Отцу же рассказы, да еще и характерным для той поры «русско-украйонським» суржике, оказывали той симпатии колоритности и конкретности: «С Гриши люди были, если бы не война … Умный, с характером … Военным пол хотел. Не тем, что «грудь колесом», а «грудью за Родину …».

От некоторых родные приходилось слышать и то лирическое: «Еще до войнах пришел Гриша-то к нам на Заречье, а в руках — птичка подбитая. В «Крутьках» по дороге поймав. Совпала детвора со всего хутора на то чудо, потому игрушек же не было. А он рад такой, улыбается, птичка в его горсти — как в колыбели. Таким и запомнився … »(Ольга Ильченко, город Яготин Киевской области).

А еще говорили в нашем роду, армейскую службу Григорий проходил где-то на Дальнем Востоке, а потом еще и учился в военно-политическом училище. Где? Какое училище? И дала его закончить война? Письма, к сожалению, не сохранились, только фотографии и воспоминания, бабушкина пожизненная пенсия за погибшего сына-офицера, право на которую давал зловещий бумажку, прозванный в народе «похоронкой». Долгое время, лет двадцать после войны, Василенко не было никаких вестей из мест, где сложил голову любимец семьи. Пока не поступил где-то в 1960-х письмо от юных следопытов. Они сообщали, что Григорий Василенко похоронен в братской могиле хутора Чеботарьовський на Волгоградщини.

Правда, лет десять назад мне пришлось с помощью архивной справки ЦАМО РФ возобновлять имя Григория Василенко в списке похороненных в той братской могиле. Потерялось где-то оно в «благодарных потомков» — так же, как и вылинявшей со временем хорошо известно всем нам лозунг советской эпохи «Никто не забыт, ничто не забыто!»

Хотя это еще пол беды … Мучил другое: как он погиб, политрук роты Василенко? Какой была его короткая, как вспышка, военная судьба? Буквально по кусочкам удалось со временем составить из скупых официальных ответов на запросы черно-белую мозаику Григорьева войны.

Была она короткой: Григорий Дмитриевич Василенко был назначен политруком роты 36-го гвардейского стрелкового полка 14-й гвардейской стрелковой дивизии в составе 63-й общевойсковой армии, находившейся на Сталинградском фронте от 12 июля 1942; погиб 23 августа (по другим данным, 20-го) в жестоких боях вблизи города Серафимович Сталинградской (нынешней Волгоградской) области, похоронен в братской могиле х. Чеботарьовського; посмертно присвоено звание «Гвардии политрук» (приказ №054 от 30 августа 1942) в картотеке награжденных не значится.

Удивительно и больно было читать о картотеку, где отсутствует имя Григория Василенко. Он не успел жениться перед войной, так никому у него было добиваться вовремя медали «За оборону Сталинграда», которой награждены свыше 750 защитников Сталинграда. Как могло случиться, что она обошла мужа, погибшего геройской (если верить стандартным, черным по белому строкам бланке «похоронки») смертью при обороне крепости на Волге? .. Вот тебе и «Никто не забыт …»

Когда я, единственная из его 14 племянников, стала адресовать своему удивлению соответствующим инстанциям РФ, то получила хорошо знакомую с советских времен чиновничью отписку: мол, с 1993 года награды за подвиги и отличия в годы войны прекращено.

Это, пожалуй, только в Америке награды находят своих героев и через века … Включая и тех, о ком не писали взахлеб фронтовые газеты и не снималось кино. Как вот и 96-летний Кларенс Смоер , бывший танкист, например, который, согласно действующему законодательству США по запоздалых отличий и наград ветеранам войн, получил год назад Бронзовую звезду (Bronze Star medal) за подвиг на улицах города Кельн в Германии 1945 года.

Наш Григорий где проходил, надо догадываться, спешно подготовку, чтобы заменить на поле боя загнанных сталинскими татарами на Соловки и Колыму кадровых офицеров Красной армии … Где воевал … снились, возможно, мирным Яготином и грушами-гнилушки из родительского сада … А там, в Яготине , семья Василенко попадает в сентябре 1941 года из огня, как говорится, и прямо в пламя. В их добротной избе, которая была стратегически выгодно расположена на холме, в стороне плотины через озеро Супий, поселились после всех боев-громов оккупанты. Меньшем сыну Павлу, который станет со временем моим отцом, это добавляет лишних тревог, поскольку, попав, как и тысячи необстрелянных, в окружение, названное историками «Киевским котлом», он должен прибиться ночью домой.

Но как-то оно ему обошлось … Может, бабушкины вареники с квашеной капустой, которыми она стала загощаты Фрица «с кумпанию», помогли, а может Фрицева лояльность просто объяснялась глубоко затаенным неприятием сути нацизма. Хотя это и не помешало занять от Василенко самую маленькую в семье дочь (в замужестве Надежда Микова) и впихнуть ее в набитые по горло вагоны-телятники. Вернулась она, натягавшись тяжелых вагонеток на «бауеровський» кирпичные, с искривленным позвоночником, и, опять же, никому не было дела до его здоровья и достатка. Сработал популярный в советские системы «диагноз»: молча тянет человек крест, не жалуется к газет, не обивает высоких порогов — значит, все у нее в порядке.

То Фриц застал отца за рисованием и остолбенел от удивления: как?! .. в этой напивпровинцийний Украины интересующую нацистов как ресурс сырья, рабочей силы и политического противостояния, есть свои Альфреда Дюрера? .. Схватил того листа и куда отправился, а через несколько дней отправили отца к художественной школе — не то в Полтаве, не может в Киеве. Выучился -не выучился отец на художника, рисовал или нет для оккупантов, но когда волна освобождения докатилась и до Яготина в сентябре 1943-го, Нашептыватель, которые выживают при любой власти, поспешили внести до ушей «нашим» о Василенка- «предателя «…

Когда отец описывал мне, уже взрослой, сцену, разыгравшейся тогда на их дворе, у меня кровь стыла в жилах: оказывается, отца и без войны было бы убиты, а меня … меня и вовсе на свете не было бы … Если бы не дедушка Дмитрий . И не дядя Григорий, хотя в то время он давно спал вечным сном где-то между Волгой и Доном. Как те ангелы-хранители, они распростерли крылья над невинным отцом и сохранили его для нас. Впрочем, сохранили и нас самих, четырех его дочерей, тогда еще не родившихся. А было оно вот как …

К двора (где от немцев-постояльцев только и следа осталось, что невичищена туалет и гладкий овальный ящик с выжженным иноязычным надписью в чулане, в котором солилося сало) мчался офицер, на ходу расстегивая кобуру. Бабушка, услышав злое: «Где этот сукин сын? ..», так и застыла на месте с яблоками в хвартуси.

Ее сын Павел выходил из сеней, как на казнь, а от сарая встревоженно спешил дедушка Дмитрий. Резко заступив собой сына и почувствовав, видимо, что пришло для него, старого вояки Первой мировой Дмитрия Афанасьевича Василенко, время воевать не за царя-батюшку, а за родную свою кровинку, дедушка выкрикнул: «Меня стреляй! .. А его н-никак трожь-же! .. »Рука с наганом вздрогнула и застыла прямо перед дедушкиным побледневшим лицом. А тот, находясь на грани нервного срыва, продолжал кричать прямо в дуло «Грицько он моем (тоже политруку) уже и ворон глаза повикльовував где, Мабито … И дочь забрали в Ирманию … А ты и этого … — закашлялся надривисто дедушка, — … ты и этого хочешь на тот свет загнать? .. »

Услышав о политрука, черное дуло дрогнуло и опустилось ниже. Умирая и воскресая под тем безмолвной дулом, дедушка бесстрашно продолжал свою битву за сына: «Чем он виноват ?! Что с талантом родился? .. Или что не с тобой ?! Дак чего же вы пооставлялы их тут, в насмешку Немца ?! А ?! Чего, говори мне!? .. Вон на поле скирды горели, как свечи … А в них такие, как он, — кивнул на сына, — скрывались … »

«Освободитель» сник и, глядя на дедушку, стал засовывать нагана в кобуру. Перевел взгляд на его сына, белого, как мел, на обмороке в сенях беременную невестку, которую отливали водой свекровь. От прежней бравады его осталось и следа. Пожалуй, душой он чувствовал правоту этого седого, витрепаного жизнью мужчины. Бросил своим спутникам короткое, как выстрел: «В штрафбат! ..» и поспешил к воротам. А вслед ему все еще гневно смотрел, схватившись за грудь, мой дедушка (вскоре после войны он и умрет от сердечной недостаточности).

Этот взгляд словно говорил: как и суждено погибнуть моему Павлу, то не «сукиным сыном», а в открытом бою и, возможно, героем. Отец мой дойдет до Вены гвардии младшим сержантом, с медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги» на груди; еще год после победы его держать на службе, и вернется домой только в июне 1946 года.

Вот так руку с наганом отвел от нашего отца дедушка Дмитрий, а вместе с ним — и дядя Григорий, хотя и отдыхал, как подтвердился впоследствии дедушкин догадку, вечным сном где-то в Волгодонске степях, где кровь солдатская прорастает обильно полевыми маками и по сей день.

К сожалению, отец мой не дожил до эпохи Интернета, а то узнал бы об обстоятельствах гибели своего брата Григория, а нашего «дяди Гриши», просто «прогуглившы» слово «Сталинград». Даже хроника боев на всех фронтах, включая и Сталинградский, подается сводами Генерального штаба Красной армии — читаешь их и будто слышишь выстрелы и взрывы, рев танков и голос зениток.

Именно эти сведения, а также официальные материалы сайта Серафимовичського района позволили яснее представить ситуацию на Серафимовичському плацдарме, прилегающем к Дону, и понять его значение для победоносного развития событий на Сталинградском фронте.

Но именно 23 августа стало днем, о котором генерал Василий Чуйков не мог вспоминать без боли в сердце: день был особенно кровопролитным … бешеные бои в грохоте, свисте, дыма … Прорвав оборону на линии Паньшин-Вертячий-Писковатка, танки и мотопехота противника дошли тогда до северных окраин Сталинграда. Серафимович с близлежащими селами и хитрец был то под «нашими», то под «их». Именно с этого плацдарма, удержанного цене тысяч жизней, начался в Сталинградской битве перелом от обороны к наступлению 19 ноября 1942.

Но уже без гвардии политрука Василенко … Если бы он выжил в той мясорубке и дошел до Берлина — уверена грудь у него были бы обвешаны не унизительно «выбитыми» медалями, а орденами. Поскольку, как и в политрука Еременко с известной фотографии Макса Альперта «Комбат», не в его характере было прятаться за солдатские спины.

Татьяна МакКой — независимый журналист, США, штат Теннесси

Мнения, высказанные в рубрике «Точка зрения», передают взгляды самих авторов и не обязательно отражают позицию Радио Свобода

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *