- Пражский акцент

Решит ли Путин судьбу Лукашенко?

После заявлений Александра Лукашенко в МЗКЦ есть ли шансы на диалог? Как долго белорусы готовы протестовать и бастовать? В чем может быть роль Москвы?

Эти темы обсуждают в «Пражском акценте» телеведущая, главный редактор «Белорусского партизана» Светлана Калинкина и директор Совета по международным делам «Минский диалог» Евгений Прейгерман .

кратко

Калинкина

  • Как Москва скажет Александру Лукашенко, так и будет. Но он может не согласиться
  • Лукашенко пошел на выборы как на войну
  • Он не может сдать ОМОН и другие правоохранительные органы, так как это будет предательством тех, кто за ним стоит.
  • И почему они остановили насилие? Потому что впервые увидели, что страха нет

Praegerman

  • Некоторое время назад диалог стал невозможен
  • У Лукашенко теперь два с половиной варианта
  • Боюсь, что выход только через Москву
  • После обращения Лукашенко в Москву у нее в руках оказался весь пасьянс нынешней белорусской политики.

Дракахруст: Сегодня Александр Лукашенко выступил перед коллективом МЗКЦ. На заводе началась забастовка, и выступление главы государства сопровождалось криками «Уходите!».

Основные тезисы выступления Лукашенко:

  • Вами манипулируют кукловоды
  • Хочешь бастовать — бей, а бастующие — подальше от ворот завода
  • Новые выборы только после того, как ты меня убьешь

И наконец — кульминация: те, кого избивали в СИЗО, сами там, в СИЗО, напали на «ментов».

Евгений, вы всегда были за диалог. Какими вы видите его перспективы сейчас?

Praegerman: К сожалению, некоторое время назад диалог стал невозможен. И именно после того, что произошло в начале прошлой недели, а точнее — когда люди увидели, что произошло. По крайней мере, с другими кандидатами невозможно вести диалог ни о новых выборах, ни о списке голосов. Сегодняшняя встреча в МЗКЦ показала, что даже люди, проголосовавшие за него (а я не исключаю, что это достаточно большое количество), изменили отношение. Когда люди видели эти бесчеловечные зверства со стороны ОМОНа, теперь им все равно, кроме этого. Конечно, динамика может быть разной, но сегодня мнение то же — он виноват, значит, он должен уйти.

Я действительно всегда был поклонником диалога, говоря, что эмоции должны оставаться в тени. Но не в этот раз. Когда я увидел, что там происходит, я почувствовал, как во мне нарастает ненависть. Я сказал себе, что мне нужно держать себя под контролем, но это очень сложно. А людям, которые не имели отношения к политике и считали, что в стране все спокойно и нормально, это еще тяжелее.

У Лукашенко теперь два с половиной варианта. Во-первых, несмотря на то, что уровень насилия еще больше убедил людей в том, что они не хотят быть с ним, но уровень этого насилия еще можно повысить. Это возможно, особенно с учетом его разговоров с Путиным, в ходе которых он апеллировал к статьям устава ОДКБ и договора о союзном государстве.

Второй вариант — изменить время, чтобы пара могла выйти, а протесты утихли. Но по динамике процессов, которые мы наблюдаем — начало забастовок, я не уверен, что этот вариант сработает.

И половинный вариант — сказать, что он за диалог. Но это будет означать, что он уходит.

Дракахруст: Почему вчера Караев, а сегодня Лукашенко заняли такую ​​позицию относительно пыток в тюрьмах? Теоретически можно было приписать эксцессы исполнителей, сказать, что мы этого не хотели, извиняемся, разберемся. Но было сказано иначе — мы тебя били, а ты виноват. Зачем?

Калинкина: Лукашенко никогда не собирался вести диалог. Это были наши мечты. Лукашенко пошел на выборы как на войну. Он готовился к войне. Он даже не предпринял мер, чтобы понравиться электорату во время избирательной кампании. Он пытался победить на этих выборах ложью и штыками. Вот как он их проводил и так вел себя в первый день после выборов. Чрезвычайно жестокий разгон проводился, чтобы запугать всех, кто недоволен такими выборами. Но это не удалось.

В первую очередь, наверное, потому, что белорусы в БТ давно не проживают. Что бы он ни говорил о том, как демонстранты напали на ОМОН, как их избивали, что ОМОН не трогал митингующих пальцами — это все видно, все выложено, и каждый может сам увидеть, что происходит. Теперь Лукашенко держится. Он не может сдать ОМОН и другие правоохранительные органы, так как это будет предательством тех, кто за ним стоит. Теперь у него есть последняя надежда.

Боюсь, что силовики сейчас попытаются спровоцировать протестующих на какие-то насильственные действия. Сообщалось, что задержан сотрудник МЗКЦ, принимавший участие во встрече с Лукашенко. Это шаг, который заставляет людей отправляться в центры заключения. И тогда будет какой-то повод снова применить силу. Слава богу, пока белорусы воздерживаются от подобных действий. Хотя, когда люди видели, что происходит на улице Окрестина, только наш менталитет и чудо Божье спасло нас от нападения и еще большей крови.

Дракахруст: Его заявление сегодня на МЗКК ухудшило ситуацию. До сих пор можно подумать, что Лукашенко подставили, что ОМОН перестарался. Теперь Лукашенко сказал — я за это отвечаю, фактически сказал — я приказал это сделать. Светлана, а вопрос — почему то, что произошло в первые три дня после выборов, не продолжается до сих пор, почему все же прекратили?

Калинкина: Эти выборы были всего лишь чередой ошибок властей. Отключение интернета только привело к каналам Telegram больше людей, которые писали куда, как и с чем идти, потому что сайты были заблокированы. И каждый новый шаг только усугубляет ситуацию для Лукашенко. И я согласен с вами — сегодняшние заявления ситуацию не улучшили.

И почему они остановили насилие? Потому что впервые увидели, что страха нет. Что в первый день людей избивали, пытали за решеткой, но вышли новые. Расстреляли людей, потом вышли женщины. Сложно бросить ОМОН против женщин среди бела дня, и ОМОНу сложно штурмовать эти женские цепи из водомётов. Влиятельные люди, православная церковь и церковь стали противостоять этой жестокости.

Я думаю, что у власти есть умные люди. Ну не у всех есть гоблины. Что ж, когда начались доказательства того, что там происходило — это просто разделило наше общество на тех, кто на стороне зла и тех, кто на стороне добра.

Дракахруст: Оппозиция годами заявляла, что 100 000 человек выйдут на улицы и режим рухнет. И если фабрики по-прежнему бастуют, если повторяется апрель 1991 года, то так тому и быть. Сейчас сотни тысяч вышли на улицы, предприятия бастуют. И режим не развалится. Павел Латушко заявил о своей поддержке акций протеста, посол в Словакии Игорь Лещеня и двое других чиновников МИД были возмущены зверствами. Но нельзя сказать, что система рухнула, что ОМОН бросает оружие, а Караев плачет от отчаяния. Не кидается и не плачет, почти все свои функции выполняют.

Как выйти из этого тупика?

Прагерман: Боюсь, что выход только через Москву. Вчера и позавчера, когда Лукашенко стал обращаться в Москву, когда были эти телефонные разговоры, мы много думали о том, войдут ли российские войска в Беларусь. Но здесь нужно сделать другой вывод. После того как Лукашенко обратился в Москву, в его руках оказался весь пасьянс нынешней белорусской политики.

И Москва не обязательно вводит войска, она может даже помочь Лукашенко уйти. Но в любом случае она главный игрок, все в ее руках. Я писал об этой опасности еще в апреле. Вот оно и разворачивается на наших глазах.

Дракахруст: В истории есть опыт как успешной, так и не очень длительной политической борьбы. Сербия в 1997 году, Венесуэла в 2019-2020 годах, где политический кризис длился полтора года, Хабаровск в последние недели, где протесты продолжаются, но пока ни победы, ни поражения. Может ли это случиться сейчас в Беларуси? И если протесты и забастовки по разным причинам прекратятся, Окрестина вновь гостеприимно распахнет свои ворота для новых заключенных.

Praegerman: Я не говорю, что эйфория, которая царит в Минске и других городах страны, имеет основания. Еще возможно. И версия Венесуэлы, о которой вы упомянули, может быть актуальной, потому что Лукашенко находится в более сильном положении, чем Мадуро. Подчеркиваю, что без решения Москвы сейчас ничего не может быть.

Калинкина: Ситуация неоднозначная. Россия — не то государство, к которому можно апеллировать с теми ценностями, с которыми люди выходят на улицы Беларуси.

Дракахруст: Как сказать. Обратил внимание, что на нынешних митингах и маршах в лесу стоят бело-красно-белые флаги, а вот флагов ЕС почти нет. Они были на украинском Майдане, они были на площадях в 2006 и 2010 годах. И это приемлемая ценность для Кремля этой революции.

Калинкина: Я согласна с этим. Но для белорусов важно, чтобы Лукашенко не избранный президент, а узурпатор. Однако обращаться с этим аргументом в Кремль — это смешно. Другое дело, что Москва ошибалась. Она уже делала ставку на проигравших. И пример тому та же Украина. Януковича пытались удержать, а что случилось? Я надеюсь, что Кремль сделает выводы из своих ошибок.

Дракахруст: Но согласны ли вы с мнением Евгения — что все решит не стихийная отставка белорусских чиновников и силовиков, не переход силовиков на сторону народа и Путина? Что скажет Москва и будет ли это?

Калинкина : Как Москва скажет Александру Лукашенко, так и будет. Но он может не согласиться. Я понял из вчерашнего митинга, что идея новых выборов, которая пришла ему в голову после разговора с Путиным, внедряется в его уши. Но он по-прежнему с ней категорически не согласен.

Дракахруст: Есть разные механизмы — может быть, звонок из Москвы тому же Караеву или Вакульчику с предложением встать на сторону народа. И тогда, возможно, мнение Лукашенко будет иметь второстепенное значение.

Калинкина: У него другая охрана. Поэтому нет такой четкой ситуации. Хотя ты прав. Но это не значит, что ситуация зависит только от Москвы. Невозможно было надеяться, что выйдет 100 тысяч человек — и все развалится. Рассеяние — это процесс. Мы наблюдаем его начало.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *