- Стоит почитать

Андрей Хаданович: «Цель поэтической акции протеста — объединить белорусов. В противном случае все протесты снова будут напрасными ».

Что может (и может вообще) делать поэт в смутные политические времена? Где место его творческого вдохновения? На площадях с протестующими против несправедливости? На митингах в поддержку оппозиционных кандидатов в президенты? На митингах солидарен с заключенными? От чего и как рождается современная поэзия протеста и какова ее основная цель? Разговор с поэтом и переводчиком Андреем Хадановичем.

— Славамир Адамович стал первым белорусским поэтом новейшей истории, которого власти посадили в тюрьму. В ноябре 1995 года он написал стихотворение на русском языке «Убей президента!», За которое провел десять месяцев за решеткой мрачного «американца». Какова была реакция молодого поэта Андрея Хадановича на эти события и столь щедрая, так сказать, государственная пошлина за литературное произведение?

— В те дни не было выражения «лицевая сторона лица», но я помню свое желание прикрыть лицо руками от смущения и стыда. Позор, что я живу в режиме, который может наказать автора за творческое выражение, только за письменные слова. Но, если честно, и смущение за само «творческое выражение». Реакция властей была неадекватной и не оставляла иллюзий: в Беларуси Лукашенко нет свободы слова, но есть государственный террор против несогласных.

Но само стихотворение может быть изучено сегодня с точки зрения того, как не писать стихи протеста. Насколько опасно призывать к убийству (а это в стране, где вскоре на странном референдуме большинство населения проголосует за смертную казнь, и нам придется жить с этим позором дальше). Как легко играть, поддаваться гневу и ярости, разжигая враждебность и взращивая ненавистнические высказывания (по его словам, «иди на темную сторону»). Лучшие поэты мира протестовали против убийств, не призывая их.

— С этого стихотворения Славамира Адамовича, собственно, и началась история протестной поэзии в Республике Беларусь. В этом году у нас будет четверть века этой страницы белорусской литературы. Чьими именами и работами он был заполнен за это время? Какие стихи из этого произвели на вас впечатление и запомнились вам когда-то?

— Из истории Славамира вполне предсказуемо выросло несколько ярких произведений, бросивших вызов его диссертации. Да, Валентин Тарас написал стихотворение, где есть такие слова:

Не убивай президента!
Не стоит того.
Пусть он сам ежедневно умирает от страха,
от ужаса,
который звездный страж
не может остановить в своем здании.

Не убивай президента!
Незачем.
Пусть он каждый вечер умирает от страха,
что, в конце
концов, он не выше Небес,
что всевидящие глаза наблюдают за ним.

А Мария Мартысевич опубликовала стихотворение-манифест «Встреча президента».

В марте 2006 года в палаточном городке на площади Кастуса Калиновского произошел взрыв протестной поэзии. Я тогда даже включил небольшую антологию «Репортаж со сцены: стихи и песни о площади». Упоминаются сатирические возражения по поводу «рядового Лосева». Многие вещи были просто в разгар дня и быстро забылись, но стихи Сергея Прилуцкого, давшего название сборнику, останутся.

Наши музыканты неоднократно блестяще напоминали об актуальности классики. Это пронзительная песня Леона Вольского «Повешенный в 1863 году», написанная словами Владимира Караткевича:

Когда они выйдут на борт,
И наполнят пламя натяжкой
До верха мачты — экипаж
прибивает флаг.

Конечно, «Не будь скотом» Сергея Михалко по словам Янки Купалы. Стоит отметить песню «Ты», которую Анастасия Шпаковская и другие музыканты записали на слова современного классика Владимира Некляева.

Упоминается гражданская поэзия Дмитрия Строцева, которая отразилась на репрессиях 2006 года, терроре 2010 года и печальном случае Ковалева и Коновалова, который закончился смертной казнью. Вот его стихотворение «Аргументы и факты» в моем переводе:

и я против
смертной
казни ,
но взрыв сделал

все-таки
они у
меня
накопилось много
аргументов
в Интернете
вы должны
принять
факты
, нужно , чтобы
как — то
живого
ПО

Сегодня упоминаются недавно написанные стихи Стаса Карпова, Никиты Монича, Анны Северинец, Татьяны Светашовой.

— Самым плодотворным, так сказать, музой на баррикадах являются сами баррикады или их аналоги — палаточные лагеря, площади с митингами протеста, улицы с цепями солидарности. Было ли для вас неожиданностью увидеть и услышать в таких местах отечественных мастеров поэзии чистой красоты?

— Я помню свое приятное удивление, когда увидел возле КГБ поэта Алеся Розанова, который вышел выразить солидарность с заключенным поэтом Владимиром Некляевым. Я давно не удивляюсь, я просто горжусь тем, что мой любимый писатель Владимир Арлоу на митингах и акциях солидарности. Я помню, как Лявон Борщевский предложил мне приехать на Чернобыльскую дорогу — и мы встретили там Василия Семуху, с которым мы вместе гуляли. В общем, кажется, что я видел большинство белорусских художников, которых я знаю, на разных акциях протеста в разное время.

— После Площади-2010 появилось несколько книг известных писателей, написанных ими в тюрьме. И первым был «Письма к свободе» Владимира Некляева. Кстати, поэту удалось передать несколько стихов из- за решетки тюрьмы КГБ, и мы опубликовали их на сайте «Радыё Свабода» до выхода автора и публикации книги. «Письма к свободе» переведены на несколько языков и принесли Владимиру Некляеву большой успех. Это было бы возможно в дружественной зависти автора, если бы он написал неправильное время страданий и унижения над ним в тюрьме. Что ты об этом думаешь?

— На меня произвела впечатление книга Некляева, прежде всего как документ нашей недавней истории, а также как форма духовной практики, которая позволила человеку и творцу пережить пытки — избиение, похищение из интенсивной терапии, заключение в тюрьму «американца» и домашний арест, непрекращающееся психическое давление — терпеть и оставаться Человек и создатель, чтобы вернуться на свободу и написать другие стихи, которые мне нравятся еще больше.

— Во время этих бурных событий вы выступали в роли переводчика знаменитой каталонской песни «Мур» Льюиса Катака Они сделали это буквально за несколько часов до митинга против фальсификации результатов президентских выборов и его жестокого разгона вечером 19 декабря 2010 года. И они еще успели спеть на Майдане Незалежности возле памятника Ленину. Как вы себя чувствовали, когда колонки были окружены разгневанным ОМОНом?

— Давайте поясним, я не перевел песню Льюиса Ляка «Столп», а бесплатную версию польского барда Яцека Качмарского, который дал ей название «Стены». Я тогда подготовил целый альбом Качмарского, и «Стены» никак не переводились. Пока я не представлял, что хочу спеть это на митинге 19 декабря. Тогда работа сразу пошла быстрее — и появились правильные слова белорусского припева: «Разрушь стены тюрьмы / Хочешь свободы — тогда возьми!», Чего не было на польском языке. Я пел не столько, сколько просто крикнул с памятника, но многие его подхватили. Я помню, колебался, петь ли мне третий, более скептический и грустный стих, но в тот момент полиция по охране общественного порядка начала «блокировать и разбирать», поэтому сам выбор отпал. Тогда друг-поэт пошутил, что я так плохо пел, что даже в ОМОНе нервы не выдержали.

— А что случилось с белорусской версией этой бессмертной песни для порабощенных народов?

— Я наконец-то записал песню, музыканты из группы «Rational Diet» помогли с аранжировкой. Песня вошла в альбом моих переводов Качмарского и дала ей имя. Дмитрий Вайцюшкевич ранее записал свою версию, она кажется мне более грустной и трагичной. Я периодически исполнял свою версию, пару раз на концертах с музыкантами группы «TonkiXod». Пару лет спустя мой коллега, русский поэт Кирилл Медведев, перевел оригинальный каталонский на русский, хотя оригинальный «столп» превратился в «стену» и «тюрьму». Совпадение? Я так не думаю. Впервые я услышал это в Интернете — Кирилл и его друзья пели в фургоне Путина. И вот однажды на фестивале поэзии «Киевские лавры» мы пели «Стены» вместе с Кириллом, каждый на своем родном языке, а также на украинском, в переводе Сергея Жадана. В этом году, похоже, «Стены» стали намного популярнее и стали главной песней белорусских политических протестов 2020 года. Они ежедневно поют на пикетах в поддержку Светланы Тихоновской и новых, честных выборах.

— После Площади-2010 многие политзаключенные публиковали книги, написанные за решеткой или после тюремного заключения. В 2013 году белорусский ПЕН-центр совместно с «Радыё Свабода» даже учредил специальную награду имени Франциска Алехновича за лучшую работу, написанную в тюрьме. В первый год жюри рассматривало около десятка изданных или рукописных книг, но постепенно их количество уменьшилось. Учредители премии уже думали, что она успешно выполнила свою миссию. Не за что. Этой весной стихи протеста прозвучали с новой силой. Кто, что и как разбудил, казалось бы, глухой жанр?

— Да, с самого начала вручения премии, которую сразу стали неофициально называть «тюрьмой», организаторы выразили надежду, что эта награда скоро станет неактуальной в Беларуси. Но пока что события этого года не дают оснований для оптимизма. Писатели, музыканты и другие создатели арестованы. Арестуйте даже картины! Новые и новые 15 дней цинично добавляются в политику и писателя Павла Северинца. Несколько дней назад была задержана музыка Максима Субача, который однажды, кстати, помог мне выступить на концертах Муры. Похоже, что жюри премии им. Франциска Алехновича еще предстоит много работы.

А «глухой», как вы говорите, жанр пробуждает стыд и совесть людей, которые понимают, что это невозможно. И новые стихи пишутся, иногда людьми, которые еще не были широко известны как поэты вчера. Кажется, что стихи президенту, написанные Анной Северинец и Никитой Моничем, уже звучали по всей стране. Последнее, что я имел честь перевести с русского на белорусский:

Твое имя — твердый лоб, который сломает кирпич.
Александр — «сторож»: чтобы стадо не убежало!
Правитель, а на следующий день — обитатель ада,
родивший мемов, устроит совет неловко.

Вы и не знаете, в чем причина нашего гнева.
Повсюду вы видите врагов: справа, слева.
Я хочу быть македонцем — Рева выходит.
А по плодам, как получается, судят по дереву.

Холод во дворце, особенно ледяной дворец.
Его пальцы стали синими, слова замерзли на его губах.
Ваш срок истекает, и будет ли новый?
Смерть в Кащеевой игле. Конец хронологический.

Слушайте головорезов и в глазах охранника.
Оказывается, сказка страшная.
Атомная электростанция больше не нагревается, как и маска Тесла.
Мост был пройден и сожжен. В ожидании развязки.

Хватит уже пугать, бросать несогласных в дыру.
Пришло время убегать, ползти за рвом, за ангаром …
Ты стар: четверть века — к неудовольствию наших мечтаний.
Жаль, что все так хорошо получается.

Скоро будет понятно. Прощай. Год.
Ваша доска на льду растаяла.

Мы долго терпели, пока ты держал
нашу страну в сарае . Но руки прочь от Евы!

— Вы наиболее активно участвовали в поэзии протеста недавних времен как в качестве переводчика, так и поэта. Что и почему было переведено и что было написано?

— В последние недели я больше всего переводил песни. Как по просьбе конкретных музыкантов, которым нужен тот или иной текст, так и по собственному желанию. Большинство этих песен так или иначе поют о свободе.

Например, он сделал белорусскую версию польской песни «Kocham wolność», которую, я надеюсь, услышат через несколько дней на концерте солидарности с Беларусью. Он сделал бесплатный перевод песни протеста из репертуара Пита Сигера «На чьей ты стороне» — и я также надеюсь услышать, как скоро поется этот перевод — «На чьей ты стороне». Перевод французской песни времен Второй мировой войны и Сопротивления «Партизан», которая когда-то блестяще исполнялась на английском и французском языках Леонардом Коэном. Результат также будет спет на двух языках — французском и белорусском. Ну и сделал свою версию перевода знаменитой «Перемены» Виктора Цоя. Только сегодня был музыкальный результат — в рамках проекта «Пение с достоинством».

— Мы говорим, по улицам Минска едет военная техника, невинных людей достаточно, их бросают в тюрьму. Какова перспектива, на ваш взгляд, в белорусской поэзии протеста после 9 августа 2020 года?

— Видимо, никто точно не знает, как будут развиваться события 9 августа и после. Вы можете только надеяться на лучшее — и делать все возможное. Но в любом случае вывод из всего этого на сегодняшний день таков: поэзия протеста должна апеллировать к лучшему, что есть в человеке. За любовь и достоинство, за чувство справедливости, за солидарность. Согласитесь, лозунг «освободить заключенных, спасти невинного заключенного в камере смертников» звучит гораздо лучше, чем призыв к наказанию и убийству. Даже на уровне политической прагматики: агрессия и ненависть с большей вероятностью будут пугать и отталкивать спокойных и уравновешенных белорусов, а неотложная задача — объединить очень разных людей, чтобы нас было как можно больше, иначе все протесты снова будут напрасными.

«Стоит» — это субъективный обзор событий в литературе и, в более широком смысле, в искусстве и культуре. Мнения передают взгляды самих авторов и не обязательно отражают позицию редакции.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *