- Сергей Наумчик

Будет ли выбран Шагал после отставки Бабарики?

В этом тексте из предвыборной кампании будет только одно слово, а точнее одно имя — Бабарика.

После ухода с должности главы Белгазпромбанка Виктора Бабарика возникла история, которая вообще не была замечена в напряженных политических спорах.

Кто-то, не помню, кто конкретно задал вопрос в социальных сетях: что будет с коллекцией произведений искусства банка, 99,5% акций которой принадлежат российским «Газпрому» и «Газпромбанку»? Будет ли она доставлена ​​в Москву? Владельцы, как ни крути — россияне.

Для меня, как для витебчан, главным в коллекции, конечно же, является Шагал. И день, когда первая и пока единственная оригинальная картина великого земляка прибыла в Беларусь, был омрачен только тем, что, к сожалению, полотно в Минске, а не в Витебске.

Но корпоративная коллекция Белагропромбанка — это не только Шагал; а владелец галереи или аукционист написал бы, что Шагала там нет, во-первых, учитывая редкость и коммерческую ценность произведений. Это Хаим Сутин, Осип Цадкин, Шрага Царфин, эти другие менее известные художники «Парижской школы» и другие. Взятые вместе, они могли бы составить самодостаточную музейную галерею европейской столицы, отмеченную двумя звездами в путеводителях («желательно посетить»). Лондонская национальная галерея или флорентийские галереи «Уффици» отмечены тремя — «обязательно посетить»).

И в сборнике — и «Малый путеводитель» Скорины, и издание Симеона Полоцкого.

И что теперь? Вдруг акционеры не хотят оставлять все это в Минске?

Права собственности дают им такие возможности.

Но это только на первый взгляд, поверхностно.

Брейгелю не разрешается покидать страну

В разных странах существуют разные правила перемещения произведений искусства, культурных ценностей в целом.

Допустим, вы можете вывезти что угодно из США.

Хотя вся коллекция нью-йоркского музея Метрополитен, если он продаст ее вам и если вы докажете, что приобрели ее на законных основаниях.

Но есть страны с разными правилами.

В результате реституции в Чешской Республике в начале 1990-х тысячи семей получили имущество, которое когда-то принадлежало их предкам и было конфисковано в результате прихода к власти коммунистов. Некоторые получили небольшой дом, некоторые — здание в центре Праги, а некоторые — дворцы, замки и коллекции художественных шедевров.

Среди последних была семья Шварценберг, чей представитель Карл Шварценберг, бывший диссидент и недавний министр иностранных дел Чехии, известный своей приверженностью белорусской демократии, был награжден медалью Совета БНР.

Была также семья Лобковичей, которой вместе с дворцами и землями была возвращена коллекция произведений искусства. Не сразу, а в результате судебного разбирательства вернули шедевр, который в конце 90-х годов принадлежал Национальной галерее — картина Петра Брейгеля Старшего («Крестьянин») «Сенокос» (1565). Это работа из серии «Времена года», в которую вошли знаменитые «Снежные охотники». Из шести картин цикла сохранились только пять, а в мире только четыре с половиной картины Брейгеля — намного меньше, чем, скажем, Леонардо да Винчи.

Иметь в своей коллекции Брейгеля Старшего — мечта любого музея (например, в парижском Лувре только одна из его картин).

Но, владея Хейфилдом, семья Лобковичей не могла продать работу за границу Чешской Республике, если бы захотела это сделать. Точнее, покупатель, который купил бы холст и, соответственно, стал бы его владельцем, не имеет права вывозить его из страны. Здесь его права ограничены чешским законодательством. Именно это произошло, помимо прочего, с полотном чешского художника Франтишека Купки, купленным на аукционе в Праге Венским музеем — министерство культуры запретило вывоз, поскольку произведение является культурным сокровищем.

В сейфе — пожалуйста, в Москве — в любом случае

Аналогичные правила применяются в Беларуси. Вывоз произведений искусства требует официального заключения специальной комиссии Министерства культуры.

И — для любой картины, даже купленной у уличного торговца. Конечно, в этом случае таможенники обычно «закрывают глаза», однако полотно Щемелева можно отличить от пейзажа первокурсника Академии художеств, но если они захотят, они могут попросить вашего разрешения — и, по закону, будут правы.

Что ж, произведение искусства, которому более 50 лет, по белорусским законам автоматически становится культурной ценностью, ограничено движением и без специального разрешения Министерства культуры здесь просто не обойтись.

Для министерства абсолютно невозможно разрешить постоянный экспорт произведений Шагала, Сутина, Бакста или Скорины.

Владельцы шедевров могут выставлять их в галерее, а также могут положить в сейф — но не имеют права вывозить за пределы Республики Беларусь. В случае такой попытки работы будут конфискованы и станут собственностью государства.

Ну, тот факт, что, как говорится, коллекция была куплена за деньги «Газпрома» или, в более широком смысле, за российские деньги — ну, мы должны поблагодарить бывшего главы банка за его патриотический поступок; К сожалению, мы обычно знаем о других целях российских финансов, которые очень далеки от интересов белорусской культуры.

Витебск с Шагалом, но без Шагала

И тут мне очень хотелось обратиться к новостям, которые пришли сегодня из Витебска: якобы высшие власти согласились построить на берегах Двины возле Блахинского моста якобы за счет «Газпрома» Софийский собор высотой 50 метров (а почему не 250?) ,

Но эта новость требует уточнения и осмысления, кроме очевидного — новое здание не будет вписываться в силуэт центральной части города, нарушать исторические и архитектурные традиции.

Есть тема, которая волнует витебскую интеллигенцию с середины 1980-х годов, когда шла борьба за возвращение города имени Шагала. Тогда речь шла о возвращении имени — о некоторых работах Шагала, о которых только мечтали.

Вот пример из моего собственного опыта. Я работал в отделе культуры газеты «Витебский рабочий» и подготовил к публикации большую, более чем полстраничную статью поэта и краеведа Давида Симоновича о возвращении исторической памяти, где несколько абзацев были посвящены Шагалу. В последний момент, когда полоска была напечатана, прочитана и осталась только подпись редактора — параграфы о Шагале были вычеркнуты. А в день 100-летия гениального художника, 7 июля 1987 года, который отмечали все ведущие газеты мира на всех континентах — витебская газета не упоминала Шагала.

Я надеюсь, что в Витебском музее Шагала этот номер газеты станет свидетельством времени воинствующего антисемитизма, который в СССР был органичным компонентом тоталитарной идеологии.

Но те времена прошли, и когда-то противник музея Шагала, первый секретарь обкома Владимир Григорьев начал содействовать созданию музея. Много усилий по возвращению Шагала в Витебск предпринял тогдашний мэр Витебска, депутат Верховного Совета Николай Федарчук. Василий Быков и Рихор Барадулин приняли участие в первых шагах Шагала.

Сегодня улица в Витебске названа в честь Шагала, здесь есть дом-музей и художественный центр Шагала, есть памятник — но там довольно странная и, не для эвфемизма, абсурдная ситуация.

На родине Шагала, в Витебске, нет ни одной оригинальной картины Шагала.

Существует богатая коллекция графики (в том числе работы, лично подписанные и пронумерованные художником). Существуют уникальные прижизненные публикации, документы с подписями Шагала хранятся в региональном архиве, а открытка Шагала его учителю, художнику Пену, хранится в Краеведческом музее. Но нет картины.

Без этого аура Шагала в городе, конечно, будет неполной. И все же Шагал приобрел известность именно как художник.

Как будто мы говорим о Леонардо, имея в виду только его исследования или укрепления. Или о Скарине только как о высокопрофессиональном враче. Что, конечно, будет правдой — но только частично и совсем не важно в их наследии.

Трудно дать какой-либо совет, особенно сегодня, когда все средства должны быть потрачены на спасение людей от пандемии, на модернизацию больниц, на приобретение необходимого оборудования (и не только в связи с коронавирусом — кто знает, что еще ждет, и наличие только одно МРТ в городе с населением 350 000 — ерунда).

Но из средств, которые идут на то, что в колонке бюджета называется «культура», можно найти деньги для Шагала. И не затрагивая интересы других сфер культуры. В Витебске есть что сокращать или ограничивать — например, ежегодный «Славянский базар», на котором не все соответствует норме, что можно описать словом «культура».

Этого было бы достаточно для Шагала и восстановления церкви св. Антония на Ратуше (бывшая Рыночная площадь) и на реставрации памятников архитектуры. А для реставрации Литературного музея, где почетное место заняли бы Лазарь Логин (никто не пропустил «Старый Хатабыч»), Петр Бровка, Василь Быков, Григорий Барадулин, Геннадий Бураукин, вышеупомянутый Давид Симонович. Те, чья жизнь была связана с Витебской областью.

Это то, что можно сделать без помощи спонсоров.

Ну а если есть такие, как это было со сбором «Белгазпромбанка» — еще лучше.

Мнения, высказанные в блогах, отражают взгляды самих авторов и не обязательно отражают позицию редакции.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *