- Политика

О дискуссии по Зеленским, депутатский «спам» и президентские амбиции: интервью с Дмитрием Разумковым

Острый ум от отца-политолога, отличная память и умение держаться в кадре от мамы-актрисы. И чем Дмитрий Разумков осторожен в словах, тем сильнее впечатление, что со временем должность руководителя парламента он захочет изменить на другую, и это не кресло мэра Киева. Он говорит, что не принимает непосредственного участия в Минском процессе, законопроект 2571-д нельзя называть «антиколомойським», а жесткие дискуссии в парламенте или в Офисе президента — это нормально. Почему? Узнаете из эксклюзивного интервью ‘ ю председателя Верховной Р а ди В к ны Дмитрия Разумкова Радио Свобода.

Инна Кузнецова: Поскольку наша программа называется «Субботнее интервью», то как вы проводите субботу? Чем занимается председатель Верховной Рады в субботу?

— По разному. Если есть возможность, то я дома с семьей. А если нет, а таких моментов, к сожалению, больше, то это рабочие дни. Иногда субботу, иногда воскресенье, иногда вовсе без выходных. Как получается.

— Во время карантина, очевидно, возможностей для отдыха все-таки чуть больше. Или нет?

— Не уверен. И я, и многие депутаты с вами не согласятся. Теоретически это должно было бы быть так, однако Верховная Рада так и не работала в режиме карантина. У нас был изменен режим работы. И мы меньше заседали в пленарном зале. Однако работа комитетов проходила в стандартном режиме. А для меня как для председателя Верховной Рады ничего не менялось. Утра и до вечера я был на своем рабочем месте.

— Но я о субботе и о ребятах, которым нужно уделять внимание.

— Я стараюсь уделять внимание. Я понимаю, что сыновьям не всегда хватает времени для того, чтобы папа с ними поиграл, чтобы побыть дома. Однако стараюсь совмещать эти две роли — председателя Верховной Рады и отца.

— Они еще довольно маленькие — 6 и 3. Когда вы бываете с ними дома, общаетесь, они осознают, кем папа работает?

— Нет. Папа есть папа. Папа работает папой. Я не думаю, что они глобально чувствуют разницу. У меня было много работы и до этого. И не всегда я мог уделять столько времени, сколько мне хотелось бы, пожалуй, хотелось, и им. Однако жизнь. Но пойдем поиграем, пойдем на улицу, поездим на велосипедах.

— Эта неделя — неделя дат. Четырнадцатый число — годовщина президентства Владимира Зеленского. Пятнадцатое — 30 лет с начала первого заседания Верховной Рады тогда еще УССР, но совсем скоро народные депутаты того созыва стали депутатами первого парламента независимой Украины. И мне в связи с этим немного хотелось бы поговорить о парламентаризме.

Есть какие-то люди знаковые для вас в парламентаризме в мировом, в украинском?

— Я думаю, что есть фигуры, на которые хотелось бы равняться. Однако сейчас кого-то вспоминать — это оскорбить других. Я говорил о том, что, видимо, историю надо не переписывать, а ее надо писать в любых вопросах.

История украинского парламентаризма достаточно молодая, если мы сравним с другими парламентами мира. У нас другая ситуация. Развивался украинский парламент достаточно быстро. Иногда в положительном, иногда не всегда положительном смысле. Это тоже правда. Как в любой институции, были моменты успеха, были и поражения, были и ошибки. И это ложится на плечи всех народных депутатов всех созывов Верховной Рады Украины.

Поэтому будем надеяться, что, знаете, как молодой человек, так как еще это достаточно молодой возраст, парламент будет приобретать опыт, принципиальных каких-то позиций, которых будет придерживаться и в этом созыве, и в десятом, и в девятнадцатом, и в двадцать пятом.

— Но, видите, кое-кто уже говорит о том, что за эти годы роль парламента нивелировалась. Понемногу. Есть такие мысли. Не только в этом созыве, но и в предыдущих. Как вы думаете?

В самые вызовы перед страной парламент играл ключевую роль

— Я не согласен с такой позицией, потому что это, видимо, не первый и не в последний раз, когда говорится о том, что роль украинской Верховной Рады нивелируется. Но, как показывала история нашего государства, именно в ключевые моменты, в самые вызовы, которые были перед нашей страной, парламент играл ключевую роль. Парламент всегда был не только законодательным, но и балансирующим инструментом.

Парламент или наиболее, пожалуй, правильный. Если позволите такое выражение. Потому что он отражает все украинское общество. С его плюсами и минусами, с достижениями, проблемами, политическим видением, социальным статусом. В принципе, если мы посмотрим в целом, особенно, пожалуй, этот парламент — это все украинское общество. И в таких условиях двигаться не всегда просто, но, я думаю, наиболее полезно для развития государства.

— Вы сказали, что парламенты всегда балансируют. Да? В чем роль именно этого (пример такой можете назвать) созыва Верховной Рады?

— В этом созыва Верховной Рады балансирующего (Например, — ред.) Пока не было. И будем надеяться, что не будет такого момента, когда парламент будет вынужден балансировать общество и страну. Все же я надеюсь, что парламент будет помогать развиваться государству. А если в историю пойдем, то таких вызовов было не один, не два, не три.

— Наиболее знаковый для вас?

— Я думаю, что их несколько. Я думаю, что это была и изменение Конституции. И 2014-й год. И 2004-й год. Это я о таких важных аспектах. Однако, я могу привести много других примеров, когда парламент выразил свою позицию, и она была самая правильная и наиболее сбалансирована, и наиболее полезна для будущего государства. Иногда помогала выйти из очень неприятных и сложных ситуаций.

— Я давненько не была в Верховной Раде, именно в том крыле, где кабинеты руководства. Но я помню, думаю, что и сейчас так же висят портреты руководителей парламента. Вы мимо проходите, очевидно, ежедневно. Чья роль вам кажется наиболее важной?

— Вы сейчас меня, говоря не парламентской языком, «ставите на растяжку». Потому что кого-то вспомнить — это будет неправильно по отношению к другим.

Кравчук для достижения успеха и для обретения независимости Украины сделал больше других

Если мы говорим о тех людях, которые писали историю украинского парламентаризма, я думаю, что у каждого есть плюсы, у каждого есть минусы, у каждого есть достижения, ошибки. Я не хочу, пожалуй, никого вспоминать. Но все же, если сравнивать, кто отличался, то, наверное, это был Кравчук . Потому что он был не только председателем Верховной Рады Украины, а также и первым президентом государства. Поэтому для достижения успеха и для получения независимости, возможно, сделал (но это так, чтобы никого не обидеть) не более других.

— О вызовах, которые стоят перед парламентом. Вы упомянули о том, что менялась Конституция. Разговоры об изменении Конституции продолжаются и сейчас. Как вы думаете, как скоро парламент нынешнего созыва приступит к этому?

— Некоторые изменения в Конституцию уже сделаны парламентом этого созыва. На некоторые изменения, которые предлагались, было получено отрицательное заключение КСУ. И в этот институт обязательно надо прислушиваться, потому что именно она имеет право трактовать главный закон любого государства. И Украина тоже. А если мы говорим об изменениях, то снятие депутатской неприкосновенности — это также изменения в Конституцию. Я считаю, что это были правильные изменения.

Правильно, чтобы был такой механизм, как лишение мандата

Есть много вещей, которые являются дискуссионными. Например, потеря мандата за то, что человек не выполняет своих функциональных обязанностей как народный депутат. И здесь, я знаю, многие коллеги занимают другую позицию. Однако я считаю, что это правильно. Каждый должен делать свою работу. И желательно это делать качественно. Если вы не будете ходить на свою работу, если вы не будете выполнять свои функции как журналист, как оператор, как любой, кто сегодня смотрит нас по телевизору, то вас выгонят. А у украинского народа этой возможности нет. Она появляется только на выборах. Поэтому мне кажется, что было бы правильно, чтобы такой механизм был. Однако посмотрим, каким будет решение КСУ. Потому что будем снова к нему обращаться. А после этого — каким будет решение парламента.

— Пакет законопроектив относительно народовластия. О нем много говорили. Думаю, что я не упустила принятия.

Через несколько недель сможем законопроект о народовластии рассмотреть в Верховной Раде

— Нет, вы точно не упустили принятия. Этот процесс немного затянулся. Это правда. Его курирует мой первый заместитель — Руслан Стефанчук . Буквально во вторник или в среду, если я не ошибаюсь, был подписан письмо Венецианской комиссии. И туда же был направлен первый законопроект из этого пакета о народовластии. Это — общенациональный референдум. И я надеюсь, что в ближайшее время несколько недель и мы сможем его вынести в зал Верховной Рады и рассмотреть. С одной стороны, важно, чтобы это был самый сбалансированный и качественный законопроект. С другой стороны, надо получить и поддержку наших коллег. Я думаю, что это будет полезно и для будущей имплементации и внедрения тех норм, которые он предусматривает.

Также есть и другие инициативы, которые, я думаю, будут вскоре разрабатываться и увалюватися. Это и местных референдумах, и народное вето, народная инициатива и многое другое.

— А вы видите риски подобных законопроектив? Насколько общины, народ Украины готовы к этому? Мы видим даже по парламенту, что народные избранники не всегда готовы.

Почему мы думаем, что кто-то умнее народ?

— Это достаточно дискуссионный вопрос. Однако, готов ли украинский народ избирать президента? А готов ли украинский народ избирать парламент? Готов. Почему мы думаем, что кто-то умнее народ? Если мы посмотрим ту же Конституцию, которую мы с вами вспомнили, то единственным носителем власти в государстве является народ. И он должен выбирать.

Могут быть здесь риски и ошибки? Могут. Однако забирать возможность делать и ошибки, и хорошие, правильные вещи, мы также не можем. Мы так же является частью этого народа. Если мы ставим себя по другую сторону баррикад (я сейчас в хорошем смысле этого слова), то это ни к чему хорошему не приведет. И это уже демонстрировала не одна власть, которая была на печерских холмах.

— Мы говорим и о местных референдумах, и об общем референдум, если взять какие-то конкретные примеры, совсем близкого прошлого, то мэр Черкасс, эта история с его призывами? Удастся ли сохранить государство, если будет много таких примеров, как себе позволил мэр Черкасс?

— Действовать в рамках закона, используя законные инструменты, которыми будут и референдумы, например, это — одно. А действовать так, как тебе заблагорассудится, то это совершенно другое. Если мы сравниваем действия некоторых чиновников, то я думаю, что иногда там больше политики, чем здравого смысла. И так же мне много говорили, например, сравнивая ситуацию, которая произошла в Крыму с так называемым «референдумом» или на оккупированной части Донбасса. Называть то, что там произошло «референдумом», язык не поворачивается. И, исходя из этого, референдумы — плохо. Но я также напоминал, что одним из важных шагов для того, чтобы Украина стала независимой, был референдум в Украине.

— Но если сейчас говорить даже о «референдум» «очередной» в том же Крыму, то …

— Это трудно назвать референдумом.

— Сейчас там происходит «реинтеграция» населения с севера Российской Федерации. Патриотическое населения из Крыма выехало, а туда прибывает остальное население. И если бы сейчас, к примеру, сказали, что давайте проведем «референдум», то это была бы совсем искаженная картина.

Сегодня провести референдум на временно оккупированных территориях Крыма и Донбасса невозможно

— На референдуме имеют право участвовать граждане государства. И государство обеспечивает проведение референдума, согласно законам, согласно Конституции государства Украина! На сегодня провести по этим условиям референдум на временно оккупированных территориях как Крыма, так и Донбасса невозможно.

— Как вы, кстати, знаете возвращения Крыма?

— Это трудный процесс. Это не быстрый процесс так же. Мы не должны снимать этот вопрос с повестки дня и всячески прорабатывать его на разных уровнях. И мы не должны терять коммуникацию с оккупированными территориями и Донбасса, и Крыма. Потому что на протяжении нескольких лет этот процесс был отставлен на второй план.

Сегодня я понимаю все те проблемы и вызовы, которые также стоят перед государством. Сегодня это и проблема коронавируса, которая достаточно сильно ударил по всему миру и по Украине и с точки зрения реформ, и с точки зрения экономических аспектов и возможностей, которые есть в государстве. Поэтому, к сожалению, быстро мы это не сделаем. Однако и оставлять или отдавать свои территории — это тоже невозможно.

— Но какие вы видите методы, чтобы это ускорить?

Методы возвращения оккупированных территорий остаются теми же — международное давление и развитие государства

— методы остаются теми же — и международное давление, и международная позиция, экономические меры. В первую очередь это, пожалуй, развитие государства Украина. Потому что люди всегда хотят жить там, где лучше. Если на территории свободного государства будет лучше, то и возвращать временно оккупированных территориях Крым и Донбасс будет проще.

Как показывает история, территории возвращаются к государствам, которым действительно принадлежат

Я понимаю, что пока есть те меры, о которых вы говорите (и перемещения, и переселение, и попытки ассимилировать), то это не добавляет прогресса в возвращении территорий. Однако, как показывает всемирная история, история сегодняшней Европы, проходит 5, 10, 20, сколько необходимо лет, но на территории вновь возвращаются к тем государствам, которым они действительно принадлежат.

— Вы упомянули коронавирус, который поставил на паузу многое. В том числе и работу ПАСЕ. Но если сравнивать деятельность делегации Украины в парламенте прошлого созыва, то там довольно активна была делегация. Украинская делегация нынешнего созыва немного ставила ситуацию на «стоп». Как вы это видите сейчас? И насколько механизм ПАСЕ будет эффективным в будущем?

— Какой будет делегация этого призвания, то посмотрим чуть позже. К сожалению, было очень мало возможностей для того, чтобы коллеги себя показали. И первая дебютная сессия, в которой они участвовали, продемонстрировала достаточно неплохой результат, но все же давайте посмотрим, как будет в дальнейшем. Будем надеяться, что будут работать лучше и эффективнее.

Если мы говорим о ПАСЕ как структуру, то действительно коронавирус внес свои достаточно серьезные коррективы в их работу. Я надеюсь, что все же в ближайшее время не только Украины, но и мир будут выходить из режима карантина, что позволит использовать все те механизмы, которые есть, для дипломатии, для развития демократии, для отстаивания интересов в первую очередь нашего государства, я думаю, что и европейских ценностей. И поэтому надеюсь, что это останется той важной площадкой, которая использовалась много лет для донесения информации, отстраиванию тех демократических принципов, которые закладывались при создании ПАСЕ. И Украина будет обязательно брать максимально возможное участие в этих процессах. Это нужно и государству Украина, и, я думаю, демократическим государствам Европы.

— Ратификация Римского статута. Вы знаете, очевидно, что прокуратура АРК не может в полной мере использовать правовые механизмы международной юрисдикции и ускорить процесс привлечения ответственности виновных в преступлениях в оккупированном Крыму именно поэтому. Что сейчас мешает ратификации?

— Я думаю, что и в этот процесс (ратификации Римского статута, — ред.) Надо будет подойти. Мне трудно сегодня дать в полном объеме оценку. Я думаю, что это вопрос, который потребует дополнительной проработки и в парламенте, и с международными партнерами для того, чтобы применять все возможные механизмы и на временно оккупированных территориях так же.

— 14 мая — день первой встречи в видеорежиме минских переговоров, трехсторонней контактной группы в расширенном составе, уже с участием председателей парламентских комитетов. Как вы расцениваете эту инициативу? И можете прогнозировать улучшение ситуации в связи с этим?

— На сегодня добавлен трех глав парламентских комитетов. Это была только первая встреча. И пока рано комментировать ее механизм и эффективность. Для этого надо посмотреть в динамике, как это будет происходить. Я думаю, что любые инициативы, которые помогут завершить войну и вернуть временно оккупированных территориях, правильные. Однако давать оценку и своим коллегам, и такому механизму сегодня, я думаю, пока еще рано.

— Но вы, например, проговаривали это с председателями комитетов?

Зона ответственности в Трехсторонний контактной группе остается на уровне Офиса президента

— Они были приобщены именно президентом государства в этот процесс. Они представляют парламент. Зона ответственности в Трехсторонний контактной группе пока остается на уровне Офиса президента. То, что зависит от парламента, мы готовы помогать, включаться в этот процесс. А то, что туда делегированы наши коллеги из комитетов, подтверждает мои слова. Но все же давайте подождем, как будут развиваться события.

— А если я так поставлю вопрос. Вы как политик и государственный деятель как оцениваете минский процесс?

Сегодня никто не может предложить альтернативу Минским договоренностям. Возможно, они нуждаются в доработке

— Минский процесс? Мое отношение к нему не изменилось. До того, как я стал председателем Верховной Рады, я говорил о том, что в минском процессе много недостатков. Однако на сегодня никто не может предложить альтернативный путь или альтернативный процесс. Возможно, он нуждается в доработке, обновления. Однако именно к нему сегодня привязаны и санкции, которые работают по отношению к Российской Федерации, и механизм работы, который мы видели на уровне глав государств «нормандского формата».

— Это на сегодня. Но каким вы видите развитие?

— Я, к сожалению, не является участником этого процесса напрямую. Я думаю, что сегодня государство Украина будет делать все, что зависит от нее, то есть и Офис президента, и Верховная Рада Украины, и Кабмин, для того, чтобы минский процесс был, насколько возможно, эффективным. Так же, как и на уровне нормандских встреч. Однако, к сожалению, на сегодня не все зависит от Украины. То, что будет зависеть от нас, мы будем делать.

— К сожалению, количество обстрелов этого года по сравнению с 2019-м увеличилось, это статистика ВОЗ, и статистика ОБСЕ. Они считают по-разному. Но и там, и там получается увеличение количества обстрелов. ООН также отмечает, что увеличилась по сравнению с 2019 годом количество погибших среди гражданского населения. Вместе с тем, проводили разведения и говорили о том, что якобы это хорошо.

Разведение — правильный шаг. Единственная проблема — оно не по всей линии разграничения

— Разведение, я думаю, что это правильный шаг. Единственная проблема, которая есть сегодня, что разведения сделано по всей линии разграничения. Потому что разведение пока идет точечно. И это пример, если мы посмотрим на количество обстрелов, которые происходят на территориях, где было разведение, то их гораздо меньше.

— Но это небольшие зоны.

— Да. Но тоже шаги. Можно ничего не делать и ждать, пока обстрелы закончатся самостоятельно. Но мы же понимаем, что этого никогда не произойдет. Тогда это будет перманентный или обстрел, или «замороженный» конфликт. В данном случае мы видим примеры того, что разведение дает свои достаточно положительные результаты. Не постоянно. Также есть и проблемы. Мы видели проблемы и в Золотом. Но тем не менее это один из путей для того, чтобы обстрелов стало меньше.

— Если забегать вперед и думать о том, что Донбасс подконтрольный украинскому правительству, то как работать с жителями ОРДЛО, с теми, которые сейчас получали российские паспорта? Какое будет отношение к ним?

— Я думаю, что там надо будет подходить индивидуально. Потому что многие люди получали паспорта не от хорошей жизни. Они получали так, как сегодня в Крыму. Люди могут не получать российский паспорт и практически не иметь ни работы, ни места регистрации, ни условий для существования. Сегодня мы их там не можем обеспечить всем необходимым. И давайте будем откровенны, в тот момент, когда они выезжали с временно оккупированных территорий, у государства Украина не было иногда возможностей, иногда политической воли для того, чтобы их обеспечить всем необходимым.

Они были вынуждены возвращаться. Поэтому сегодня огульно говорить о том, что если он получил российский паспорт, то с ним не о чем говорить, то это точно неправильно. Там очень много людей, которые оставались, остаются и будут оставаться гражданами Украины. Условия, в которых они живут, иногда толкают их на такие шаги, о которых упомянули вы. Но, знаете, не дай Бог, нам узнать, как это было бы, если бы мы были на их месте.

— От войны нынешней в войну прошлую. Верховная Рада на этой неделе, висловлючись Парламентская языком, «провалила» проект постановления об обращении к парламентам мира о 75-й годовщине окончания Второй мировой войны. Почему так произошло?

— Это было решение парламента. Это постановление не было поддержано. Я думаю, что так как 8 и 9 мая воспринимаются в обществе … Мы сегодня с вами говорили о том, что парламент — это в принципе территория всего государства. Иногда какую-то дату поддерживают в тех или в других территориях больше, какую воспринимают меньше. И, пожалуй, парламент так же отражает настроения общества.

Народные депутаты принимали решение, исходя из своей личной позиции, с позиции тех людей, которых они представляют в парламенте. Случилось так, как случилось.

— Можно говорить, например, о возможности переголосования?

В этом парламенте ни разу ни один законопроект или постановление два раза на голосование не ставились

— Нет. К сожалению, нет такого механизма, как переголосование постановления. В этом парламенте ни разу ни один законопроект или постановление два раза на голосование не ставились. Я считаю, что это не соответствует регламенту. И я благодарен коллегам, что они меня в этом поддерживают.

Даже если мне очень не нравится, когда «проваливается», как вы выразились, тот или иной законопроект, и такие примеры, когда, я считаю, он должен быть принят, а он не набирает голосов, иногда были примеры, когда одного, двух голосов не хватало, однако это не является поводом для того, чтобы мое личное желание было выше, чем регламенте Верховной Рады Украины. Я не буду ставить на повторное голосование, находя какие-то аргументы, что кто-то не успел, кто-то проголосовал. Все должны работать. Я на своем месте как председатель Верховной Рады, народные депутаты. А если запустить этот механизм, то мы снова увидим 10, 15, 17 голосований за тот законопроект, который очень-очень надо протолкнуть.

— Коллеги подметили, якобы так есть, (вы скажете ваше впечатление об этом), что если вы хотели бы, чтобы законопроект был поддержан, то вы говорите так: ставлю на голосование, прошу поддержать и голосовать. И если не обязательно проголосовать, то: прошу голосовать. Без «поддержать».

— И такая формулировка есть, и есть другие формулировки есть. Я тоже народный депутат. У меня тоже есть своя позиция. Если мы говорим, во время выступлений народные депутаты от фракций и депутатских групп имеют право высказать свою позицию по тому или иному законопроекту. Я как один из народных депутатов так же имею выражать свою позицию. А то, что это совпадает с результатами голосования, не совпадает, то таких примеров я тоже могу привести много, пожалуй, значит, мое восприятие тех или иных законов совпадает с восприятием многих народных депутатов.

— То есть хоть конспирологическом это, но что-то в этом есть, так?

— Я думаю, что это просто связь с парламентом.

— Кстати, вы упомянули закон о регламенте. Насколько он вас устраивает?

— Не постоянно.

— Что нужно было бы заменить?

— Я думаю, что многое надо было бы заменить. Однако это должен быть сбалансированный процесс. С одной стороны, мы должны сохранить парламентаризм, оставить принципы демократии и равенства в парламенте, защитить интересы как большинства, так и меньшинства. Потому что правильно говорят, что законы нужно принимать так, понимая, что за ними в качестве оппозиции можешь жить завтра ты.

Если мы говорим о тех вызовах, которые появились сегодня, вы явно видели так называемый …. Это называют «правочные спам». Я не буду использовать эту формулировку. Это слишком много правок в моем понимании, особенно если они не делают закон более качественным, а делают так, чтобы затянуть этот процесс. Это было в так называемом законе о земле, это было в законе о банках. В одном законе было 4018 поправок, в другом уже 16,5 (тысяч — ред.). И механизм борьбы с такими вещами должен быть в парламенте.

Был принят промежуточный законопроект. Он стал законом. Он уже был применен к рассмотрению законопроекту №2571-д. Это так называемый закон о банках. Я думаю, что он должен быть доработан. И это важно почему? Для того, чтобы один народный депутат, имея право законодательной инициативы, не блокировал работу парламента на месяц, на два, на три, на 20. Потому что так же я могу взять и завтра внести 22 000 правок. Если мы идем по принципу увеличения, то зачем останавливаться? Но это блокирует режим работы. Не дает возможность парламенту действовать в интересах украинского общества.

— На этой неделе опять же один из депутатов практически заблокировал подписание законопроекту о банковской деятельности, так называемого «антиколомойського» закона.

— Нет «антиколомойських» или других законопроектив в парламенте. Все законопроекты должны быть не против кого, а для. И для общества, для государства. Потому что, если мы будем принимать законы с позицией сделать кому-то плохо, то они не сделают никому хорошо.

— Просто для граждан, которые нас смотрят и слушают. Они лучше знают это название.

— Я думаю, что она не соответствует действительности. Надо посмотреть закон и понять, какие положительные, а иногда и спорные вещи, которые в нем так же есть. И тогда такое название отпадет так же.

— Но на следующей неделе все-таки преодолеют вот этот «Стоп!»?

— Оно не преодолевается. Там такая ситуация. Если за двое суток после принятия законопроекту вносится постановление об отмене решения Верховной Рады, она рассматривается, чаще всего, через несколько дней на пленарном заседании после того, как будет рассмотрена регламентным комитетом. И Верховная Рада или поддержит это постановление, или не поддержит. Как показывает практика, такие постановления не поддерживаются. За эту каденцию парламента такого ни разу не было. А раньше? К сожалению, я не готов сейчас ответить, были ли такие примеры.

— А зачем депутаты это делают?

— Я не вносил такие постановления от своего имени. Вам лучше этот вопрос адресовать коллегам, которые выходили с такой инициативой. Там в принципе указанное нарушение регламента. Но на сегодня таких нарушений во время работы парламента очень немного.

— Мы, кстати, ставили ночной чат с вопросами. Люди могли задать вопрос к вам. И я прочитаю несколько из них.

Даниил Горбачев спрашивает: «Поддерживаете ли вы идею изменения советской названия нашего парламента« Верховная Рада »на какую-то более демократичную и современную, например,« Национальный Совет »?» По его мнению, Верховная Рада предполагает наличие чего-то верховного, что противоречит конституционному принципу народовластия.

— При всем уважении, нет, не считаю, что это надо менять. Надо менять не названия, а подходы. И именно этим, думаю, в некоторой степени, я надеюсь, мы сегодня занимаемся.

Если мы говорим об отношении над кем-то или над чем-то, то это точно неправильно. И если мы говорим о народных депутатах, то они являются представителями именно воли народа. Воля народа и народ является единственным носителем власти в государстве. Поэтому я думаю, что название Верховная Рада достаточно неплохо соответствует той сути, которая должна была быть заложена при создании этого института. И, объективно, не в названии дело.

— Феликс Шепель спрашивает: «Если вы в одной лодке с президентом, который декларирует нулевую толерантность к коррупции, то как допустили принятия в первом чтении проекту закона о возможности недекларирование детьми должностных лиц имущества?».

— Это было первое чтение. Я думаю, что в этом законопроекти много правильных вещей, о которых мы с вами говорили. Это и декларирования наблюдательных советов, которые часто получают очень большие, на мой взгляд, слишком большие зарплаты. И мы как общество этого не видим. И очень часто они просто игнорируют и запросы журналистов, и народных депутатов, связанные с этими аспектами своей деятельности.

Если мы говорим о декларировании детей, это была большая дискуссия. Лично я не являюсь сторонником этой идеи. Потому что действительно есть аспекты, которые могут быть использованы для уклонения от информирования общества о тех или иных состояния. Скорее всего, связаны не с совсем корректным или законным их происхождению. Но в этом законопроекти много вещей, которые я лично тоже поддерживаю.

— Михаил Доненко спрашивает: «Как вы относитесь к либертарианской идеологии? И как вы ее можете сформулировать? А также почему партия «Слуга народа» уже несколько раз меняла свою идеологию? ».

— У нас главным идеологом либертариантсва был Руслан Стефанчук. У нас было достаточно много дискуссий на эту тему, если вы вспомните, и во время избирательной кампании. Я не стопроцентным сторонником либертарианства, особенно в сегодняшних условиях. Потому что, к сожалению, отпустить все в свободное плавание в сегодняшних социально-экономических условиях в нашей стране, на мой взгляд, невозможно.

— Много вопросов о работе. Дмитрий Деметриус: «Благодаря государству два месяца без заработка. Впервые за 11 лет не оплатил коммуналку. Нет, чем. И питание в режиме «бутылка кефира, половина батона». Что вы посоветуете? »

— К сожалению, те проблемы, с которыми столкнулась и Украина, и Европа, и мир, связанные с коронавируса, предсказать никто не мог. И полгода назад такой риск даже никто не просчитывал. Это ударило и по экономике, и по людям, и по глобальным отношениях. Будем исходить из карантина понемногу. Будем создавать дополнительные экономические условия.

Депутаты самоотверженно и без политики занимались работой, чтобы протикоронавирусни законопроекты были быстро приняты

Это все же больше зона ответственности правительства. То, что зависело от Верховной Рады, я думаю, что Верховная Рада максимально эффективно сработала. Были законопроекты и для поддержки малого бизнеса, и для поддержки медицинских работников, и для уменьшения удара, полученного граждане нашего государства, связанный с коронавируса и с карантином. Это и о штрафах за несвоевременную уплату кредитов, это и отсутствие пени за коммунальные выплаты, много других вещей, которые были введены именно Верховной Радой Украины. Надо отдать должное, что почти все депутаты особенно в начале этого процесса самоотверженно и без политики занимались работой почти в круглосуточном режиме для того, чтобы те первые так называемые протикоронавирусни законопроекты были быстро приняты парламентом.

— Но Вы же знаете, что результат не был достигнут? И доплаты медикам, и все остальное. Там много проблем, которыми люди не удовлетворены. Я понимаю, что возможны какие-то варианты того, что это нереально. Принять — приняли, а обеспечить нечем — денег нет.

Мы не принимали популистских законопроектив

— Нет. Мы не принимали популистских законопроектив. Если бы мы принимали популистские законопроекты, мы приняли бы законопроект о том, что Верховная Рада решила предоставить всем по 2 миллиона долларов. Это был бы популизм. Те законопроекты, которые разрабатывались, а затем принимались и стали законами, они прорабатывались народными депутатами Украины совместно со всеми институтами, которые за это отвечают. И эти законопроекты не несли пиара или политической окраски. Они были направлены на то, чтобы принять правильные законы и помочь при тех вызовов, с которыми столкнулась государство.

А если мы говорим о том, что было сделано, а что было не сделано, то также нужно давать оценку, но это должны быть персональные оценки.

— Если давать такую ​​оценку, то персональная оценка — это чей «баг»?

— На законодательном уровне все эти вопросы были урегулированы.

— Я имею в виду на стадии выполнения.

— На стадии выполнения этой «баг» исполнителя.

— Но кого? Министерства? Правительства?

— Я думаю, что в некоторых аспектах это, возможно, представители министерств, в некоторых — представители местной власти или ОГА. Где была конкретная проблема конкретного исполнителя. Это тоже примеры.

— А какие по результатам будут …?

— Каждый должен нести ответственность персонально и по своей компетенции. Если вы говорите о Верховной Раде Украины, может быть, по не до конца эффективное выполнение своих обязанностей были отправлены в отставку два министра еще в начале карантина. Вы это тоже хорошо помните.

— А, кстати, трех нету! Что мешает?

— Я не знаю, что мешает. Я знаю, как это работает. Должно быть представление премьер-министра Украины. И Верховная Рада, исходя из этого ….

— Вы не спрашивали у него, почему нет представлений?

— Я думаю, что подбираются наиболее эффективные кандидатуры, которые затем будут обсуждаться с фракцией монобильшости, которая работает на основе коалиции, и уже после вноситься. Это один вариант. А второй вариант — это то, что по ряду министерств является и.о. И у них это так называемый испытательный срок. Посмотрим, как они будут работать, а после этого уже …

— На испытательном сроке не очень комфортно работать.

— Вы работаете не на себя, а вы работаете на государство. Если вам не комфортно, тогда вам не стоит занимать место. Тогда в бизнес — там комфортно. Пожалуста.

— Возвращаясь к коронавируса. Все знают, что в парламенте были больные депутаты.

— Около 10 депутатов, которые были больны. Я во время эфиров говорил, что, может, 10-15. Почему говорю о 15? Потому что, возможно, не все об этом сообщили. Однако, по каждому такому случаю пытались выявить круг лиц для того, чтобы максимально обезопасить и как аппарат, так и народных депутатов, так и людей, с которыми они общались.

— На сегодня есть еще больные?

— Нет. На сегодня больных, к счастью, — я надеюсь, что так будет и в дальнейшем — в парламенте народных депутатов нет.

— А помощники или работники секретариата?

— По аппарата тоже нет. Мне трудно сказать обо всех помощников, потому что у народного депутата много помощников, работающих на общественных началах. И 100% не могу дать. Однако, насколько мне известно, больных нет. Скажем так: нам эта информация не поступала, не сообщали.

— Если говорить о будущем, то есть партия «Слуга народа». Видите ли вы еще какую-то партию, которая была бы, на ваш взгляд, готовой взять ответственность за будущее Украины?

— Сегодня есть партия, которая берет эту ответственность. Фракция этой партии работает на основе коалиции. И взяла на себя эту ответственность.

Если мы говорим о принятии законов в Верховной Раде Украины, то многие законы принимается большинством не только партией монобильшости (простите за тавтологию), а конституционным большинством парламента — 300, 320, 350 голосов.

— Я спрашиваю не об сегодняшний день. Я о будущем.

— О будущем? Я все же работаю в парламенте, а не в передаче «Экстрасенсы». Мне трудно об этом сказать. На сегодня мы исходим из тех условий, которые у нас есть. Есть партия, которая берет на себя ответственность. А со временем — посмотрим. Общество, политикум — они меняются. Посмотрим.

— Один из ваших предшественников когда-то говорил, что он не первый, но и не второе лицо в государстве. Вы себя как чувствуете?

— Я себя чувствую председателем Верховной Рады Украины. И я себя чувствую народным депутатом Украины. И я себя чувствую коллегой в парламенте. И прежде всего я себя чувствую, пожалуй, Дмитрием Разумковым в независимости от того, я являюсь председателем Верховной Рады Украины или является человеком, который работал в бизнесе, или просто остается отцом.

— Здесь некоторые из корреспондентов готов, как вы в начале сказали, вас «поставить на растяжку», спрашивают, хотели бы вы баллотироваться в будущем в президенты?

Меня пока устраивает мое место работы

— Мне предлагали, согласно телеграмм-каналов, баллотироваться в мэры Киева. Я сказал, что меня пока устраивает мое место работы. Я думаю, что в ближайшее время выборов никто не планирует проводить. Есть чем заняться. Сейчас не о должностях и не о политическом будущем или о его отсутствии надо говорить.

— Относительно сообщений о баллотирования в мэры Киева, понятно, что это было выгодно — пустить такую ​​слух. Это для чего, как вы думаете? Чтобы вас с Офисом президента немного поругать? Или что-то другое?

— Не знаю. Я думаю, что это просто у кого хорошее чувство юмора. Это раз. Два. Я не совсем понимаю, с кем это должно было меня поссорить или помирить. Поэтому мне трудно это комментировать. Лучше задать этот вопрос тем, кто этот слух запустил. Однако, я не могу вам дать адрес, куда можно обратиться.

— Это точно! Кстати, когда вы говорили о том, что у вас жесткие дискуссии с главой Офиса президента Андреем Богданом. А как с нынешним руководителем Офиса президента?

— Смотрите, жесткие дискуссии или дискуссии — это тоже нормально. Главное — чтобы это оставалось в рамках дискуссий и в рамках здравого смысла и интересов государства. У меня есть жесткие дискуссии с представителями депутатских фракций и групп. И это тоже нормально. Потому что в споре рождается истина. Однако, главное, чтобы это негативно не выводилось на работе.

— Легче сейчас или раньше?

— Я не могу сказать, что легче. Это работа. По некоторым вопросам всегда были и будут дискуссии. Еще раз повторю, что важно, чтобы они оставались в рамках вежливости и нормального поведения.

— А какое есть вопрос такой сегодня, в котором вы не согласны с Офисом президента?

— Вопросов всегда много. Мне трудно сказать.

— А такое, может, мировоззренческое для вас?

— Я думаю, что мировоззренческий вопрос для любого государственного чиновника или политика — это развитие государства. Пути — они, возможно, будут где-то дискуссионные. Однако цели должны быть одни и те же. Поэтому здесь какой-то дискуссии в направлениях движения государства нет. А в путях достижения этой цели, я думаю, что это рабочие моменты.

— Ваша последняя встреча с президентом о чем была?

— Мы обсуждали ряд вопросов, связанных с работой парламента, с изменением режима работы парламента и с теми законодательными инициативами, которые в ближайшее время должны быть все же доработаны, и уже работать как план законодательных инициатив. Потому что коронавирус внес достаточно серьезные коррективы в этом плане в режим работы Верховной Рады Украины. Я надеюсь, что в ближайшее время этот план законодательных инициатив будет согласован, и мы будем по нему двигаться.

— Сейчас будет еще что-то похожее на «растяжку». Вопросы с твитера: «Когда Совет освободит Авакова и Венедиктову?».

— На сегодня у меня нет информации, чтобы заходили какие-то предложения по освобождению Авакова, Венедиктов, шныряли или любого другого правительства. Если мы говорим о каких-либо министерские должности, то это должна быть инициатива или личная, или премьер-министра. И она должна базироваться на каких-то конкретных вещах, почему это делается. На сегодня я таких разговоров даже не слышал.

— Я перебила этим вопросом с твитера ответ об отношениях с президентом. Насколько часто вы встречаетесь? И когда происходят дискуссии. Если президент с чем не согласен, то вы можете его убедить?

— Можно. И это нормальная ситуация, когда ты убеждаешь или тебя убеждают. Всегда надо искать общую позицию, к которой стремиться. И если у тебя аргументы, то тебя услышат коллеги. Если будут в них аргументы, ты должен услышать их. Это тоже нормально. Это нормальный процесс. Как часто? Ну минимум раз в неделю мы видимся. Если мы говорим о телефонных разговорах, то гораздо чаще.

— Вы значительно меньше, чем президент бываете в регионах, на экранах …

— Не согласен с вами.

— не согласны?

— Нет. Я меньше, чем президент бываю. Однако я (100%) бываю больше, чем коллеги, работавшие на моей должности ранее. Пока не было карантина, мы проехали с коллегами, причем и я, и депутатский корпус, и председатели комитетов, я уже молчу о мажоритарщиков, которые постоянно работают в своих регионах, достаточно большое, почти половину областей Украины.

Я уверен, что представители власти должны ездить, должны общаться, должны видеть ту проблематику, которая есть на территориях. Потому что закрыться в коробке и сидеть в своем большом кабинете или просто в стенах Верховной Рады — это потерять связь с людьми. Потерять связь с людьми — это пойти по той же тропе, по которой шли многие другие наши коллеги, которых сегодня в политике уже нет. Потому что, если ты теряешь связь с людьми, они теряют тебя.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *